Представляла Толстяка толстяком, а все оказывается наоборот.
Ну, это моя вольность, так скажем. Да, граф, допустим, может выглядеть как тот же Портос - эдаким здоровяком. Но толстым, по идее, никак не может быть, потому что он был отличным бойцом, а лишний жир к тому не располагает как бы. Верховая езда, фехтование должны сгонять любой жир. Предположила, что его прозвище может быть антонимом к худобе. Как вариант. Точных источников, объяснений, откуда взялось это прозвище - нет. Хелга пишет:
цитата:
Постельный режим как-то смущает. Такое канцелярское выражение, нет?
Думаешь? Ну, можно заменить, да. Юлия Юлия пишет:
цитата:
Но если они не были друзьями, не слишком ли вольно ведет себя Гревейн? Никакой субординации нет и близко... А его фраза о лекаре, которой он предваряет разговор, вообще звучит, как распоряжение старшего.
Я так подумала, если они с детства знакомы, то у них могли сложиться такие дружественно-равные отношения. Омальского произвели в графы совсем недавно, он не наследный граф, является им всего несколько лет. Так что Гревейн вполне мог по старой привычке обращаться с ним как с равным. Юлия пишет:
цитата:
Возможно, если бы сообщение о том, что граф выглядел плохо, предваряло разговор о лекаре, было бы более понятно, почему Гревейн просит предварить разговор медицинской помощью.
Ага, подумаю. Юлия пишет:
цитата:
Почему в этом случае не подходит сам Гревейн, который уже заботится о ней? Если имеется в виду, что нужен человек женатый, с женской половиной в замке, где могла бы обитать леди Феа, то, может, стоит это как-то оговорить?
Да, конечно, нужна женщина, и девушка не может находиться в доме холостяка. Ну и есть еще кое-что, что раскроется позже.
Переделала постельный режим и появление Гревейна у графа:
------------------ На рассвете Гревейн отправился в путь и через день уж входил в личные покои графа. Тот полулежал на кровати, правая его рука покоилась в перевязи. Выглядел он неважно, лицо его было бледно и, казалось, осунулось еще больше, хотя и в здоровом состоянии оно представляло собой кожу, натянутую на череп. Уильям всегда отличался неимоверной худобой, за что и получил свое шутливое прозвище. Они были погодками – каждому стукнуло по 26 лет, знали друг друга с детства, когда еще мальчишками вместе обучались ратному делу, служа оруженосцами у второго графа Суррея. Между ними не случилось особо близкой дружбы, но относились они друг к другу всегда с теплотой, уважением и доверием. – На всякий случай прихватил с собой лекаря, Луку, – сказал барон, обменявшись приветствиями с Уильямом. – Может, ему осмотреть твои раны и при необходимости что подлатать? – Давай твоего Луку, – согласился граф, – От моего костоправа толку мало, более суеты.
Продолжение. Меня несет. Пока. _____________________________ Глава 5
Феа чувствовала себя гораздо лучше, синяки почти сошли, рана на руке быстро заживала. Было непривычно, да и скучно все дни проводить без дела, и ей принесли незаконченную вышивку, которую требовалось доделать. – Это будет чехол для подушки, – пояснила мистрис Куинн. – Милорд повелел наделать подушек для лавок и стульев и украсить их вышивкой. Рисунок был незатейлив – узор из переплетенных листьев и мелких цветов, и Феа с удовольствием принялась за дело. Иногда к ней присоединялась Нэнси, которая оказалась веселой девушкой и ужасной болтушкой. Служанка на все случаи имела какую историю и с немалым умением ее рассказывала. – …и тут пастух как закричит: да пропади ты пропадом, окаянная корова! – Нэнси завращала глазами, изображая испуг пастуха, когда из кустов показалась наглая коровья морда и ухмыльнулась тому прямо лицо. Феа рассмеялась и потянулась к корзине за новой нитью желтого цвета. Ей было хорошо здесь, в Элворте, покойно и беззаботно. Исчезло вечно ее преследующее чувство тревоги, если не страха, отступили прочь все переживания и постоянное напряжение, в котором она пребывала в доме отчима. Понятно, все вернется, едва лишь она переступит порог замка Берсхилл, замка, прежде принадлежащего ее матери, а теперь ставшего собственностью сэра Кристофа, за которого та в недобрый час вышла замуж пять лет назад. Феа вздохнула и постаралась отвлечься от лишних, омрачающих ее мыслей. Следовало наслаждаться каждым мгновением, проведенным в Элворте, что она и старалась делать. Стукнула дверь, она вздрогнула и поворотилась в ту сторону. Увы, вошла еще одна служанка – Рози с нагруженным поносом в руках. – Миледи, обед, – сказала она, ставя поднос на столик. – Нэнси, тебя разыскивает мистрис Куинн. Нэнси убежала, Рози пожелала леди приятного аппетита и тоже вышла. Феа пересела за стол и принялась за еду, переживая острое разочарование от того, что ей всего лишь принесли обед, хотя она ждала, надеялась на совсем другое: что наконец здесь появится, ее навестит милорд Элворт, как обещал несколько дней назад. Ей было известно, что его нет в замке, что он куда-то спешно уехал и еще не вернулся, но сердце Феа замирало всякий раз при стуке двери. Неожиданно этот рыцарь так сильно запал ей в душу, что она никак не могла перестать о нем думать, вспоминать его голос, взгляд ясных глаз и силу рук, в которых успела побывать, увы, в почти бессознательном состоянии, отчего о том остались весьма смутные впечатления. Конечно, она попыталась побольше разузнать о нем, но Нэнси, при всей ее словоохотливости, определенно не намеревалась обсуждать с нею своего хозяина. Феа лишь узнала, сколько ему лет, что он не женат и отдает предпочтение жареному мясу, а не вареному. Она догадывалась, что он хороший хозяин и пользуется уважением, а то и любовью своих слуг, которые старались во всем угодить ему и явно не от страха. Еще можно было предположить, что он щедр, поскольку обитатели замка – во всяком случае те, кого она видела, – были одеты в одежду, определенно не из самой дешевой ткани. Мистрис Куинн принесла для Феа несколько платьев из явно дорогой материи, и, как стало понятно из ее слов, экономка даже не подумала испросить на то разрешение милорда. Еда в замке была отменной и не только благодаря искусству кухарки, но и за счет разнообразных продуктов и добавляемых в кушанья специй. Словом, он был полной противоположностью ее отчиму сэру Кристофу, что, в ее глазах, только приумножало его достоинства.
***
Когда Гревейн вернулся в Элворт и смог наконец посетить леди Феа, он застал ее сидящей у окна с вышивкой в руках. При его появлении девушка отложила пяльцы и встала. На ней было розовом платье из тонкой шерсти, темные волосы – заплетены в косы и уложены на затылке. Отек на скуле почти спал, на месте синяка осталось лишь несколько бледно-желтых пятен. Ссадины и царапины зажили, на запястьях почти исчезли следы от веревок. Внешне девушка выглядела весьма привлекательно, с приятными тонкими чертами лица и миндалевидными светло-карими глазами. «Уильям будет доволен», – с усмешкой подумал Гревейн и поинтересовался: – Как вы себя чувствуете, леди Феа? На самом деле он и так был прекрасно осведомлен о ее состоянии. Слуги успели доложить ему обо всех переменах, происшедших с гостьей за эти дни, как она ест, спит и чем занимается в часы бодрствования. Мистрис Куинн заодно сообщила, что для девушки сшили несколько сорочек и платьев, поскольку леди никак не могла обойтись одной сменой одежды. – Благодарю, милорд, мне уже гораздо лучше, – ответила девушка. Голос у ней звучал нормально, без хрипоты, тихий и мелодичный. – Присядьте, мадам, и расскажите, что с вами произошло. Леди Феа опустилась на стул, Гревейн взял другой и сел напротив. – Меня похитили эти люди, – сказала она после небольшой паузы и, предваряя очевидные вопросы, добавила: – Я не знаю, кто они, от чьего имени действовали и куда меня везли. – Откуда вас похитили, как смогли это сделать? У вас не было охраны? – Я была дома, в саду, одна… Не ожидала нападения… Меня ударили по голове, по затылку, я потеряла сознание. Когда очнулась, обнаружила, что меня куда-то везут… Я не понимала… Феа запнулась, вспомнив тот охвативший ее ужас, когда обнаружила себя в руках неизвестных ей мужчин. Хотя она в какой-то степени – весьма смутной, признаться, – предполагала, кто мог стоять за этим похищением, но не решалась о том сказать. Вдруг она ошибается и в том замешаны совсем не те, кого она подозревает? Гревейн нахмурился. Что за бардак творится в замке ее отчима, если в него легко проникнуть, напасть на падчерицу и вынести ее за стены? – В замке столь ненадежная охрана? – он даже не стал скрывать своего удивления. – И никого не проверяют при входе и выходе из него? – Полагаю, они воспользовались запасным выходом, – подумав, ответила девушка. – Неподалеку от сада есть калитка в стене… – Скорее всего, – кивнул он, уже не уточняя, что калитка тем более должна охраняться. – Она потайная, с внешней стороны скрыта за валуном и кустарником, о ней мало кто знает, – с сомнением добавила она. – Вероятно, подкупили слуг, они все и разболтали, - предположил Гревейн и прямо спросил: – Вы подверглись насилию? Вас обесчестили? – Обесчестили?! Феа вспыхнула, догадываясь, о чем он спрашивает. – Нет, они не… не сделали этого, – смущенно пробормотала она, на самом деле весьма смутно представляя, что именно это означает. Мужчина должен провести с женщиной ночь, прикасаться к ее телу, но никто их похитителей не ложился с нею. – Думаю, ничего такого, – еле слышно добавила она. Гревейн вздохнул. Девушек, разумеется, держали в неведении об интимной стороне жизни, но в любом случае невозможно было бы не догадаться, что свершилось нечто экстраординарное. Он уже обсудил это с мистрис Куинн, и та полагала, что леди Феа не подверглась насилию. На внутренней стороне бедер у нее были синяки и ссадины, но они появились скорее от седла и продолжительной верховой езды. Верно, ему не следовало пытаться прояснить это с леди Феа, но он решил-таки напрямую спросить у нее, дабы окончательно закрыть этот вопрос. – Но отчего они обошлись с вами столь жестоко? – Я их разозлила. И в ответ на недоуменный взгляд барона, пояснила: – Пыталась сбежать. Это не увенчалось успехом и… Тогда меня ударили по лицу и связали руки. – А рана на предплечье? – Еще одна неудачная попытка освободиться, – сказала она. «Верно, они не ожидали, что девушка будет сопротивляться. И не рассчитали силы, ударив девушку так, как ударили бы мужчину. Чудо, что они не покалечили ее», – со злостью подумал Гревейн и спросил: – И вы не знаете, куда они вас везли? А имена? Назывались какие-нибудь имена? – Нет, – покачала она головою. – Имена… Одного, кажется, звали Джеф, еще одного называли Коротышка, более ничего. Гревейн откинулся на спинку стула. Наемники его не интересовали, хотя теперь он жалел, что дал им возможность сбежать, иначе уже знал бы имя того, к кому везли леди Феа. Ехали они на северо-запад, значит, где-то в той стороне и находилось владение того, кто вздумал выкрасть завидную невесту. Сам негодяй, похоже, не участвовал в похищении, иначе не преминул бы овладеть девушкой и обвенчаться с нею по дороге. Тогда было бы уже трудно, если не невозможно освободить леди от подобного брака. Гревейн выяснил, что она почти сутки провела в руках у похитителей, затем-таки спросил: – Отчего у вас на спине следы побоев? Увидев замешательство девушки, он пояснил: – Служанки заметили их, когда вас мыли и переодевали, и доложили мне. Следы не свежие, это сделали не похитители. – Отчим, сэр Кристоф, наказал меня за… непослушание, – побледнев, прошептала Феа. Непослушание заключалось в том, что она не позволила себя тискать пятнадцатилетнему сыну кузена ее отчима. Этот наглый юнец с прыщавым лицом преследовал ее по всему замку, норовя зажать в углах и облапать… Тогда сэр Кристоф в порыве злости отхлестал Феа плеткой за «непочтение» к его родственникам, заодно и за «распутство», посчитав, что она спровоцировала эти приставания своим нескромным поведением. Гревейн про себя подумал, что ее отчим дурак и наживает себе самому неприятности – будущему мужу леди Феа может не понравиться, что на ней есть следы побоев, и ежели предъявит отчиму претензии, тому придется несладко. – Сэр Кристоф… Он знает, где я? – спросила девушка. – Пока нет, но ему сообщат, – сказал Гревейн. – Граф Йорк решил взять вас под свою опеку. – Под опеку графа?! – удивилась леди Феа. – Такое возможно? – Похоже, ваш отчим не слишком хорошо справляется с обязанностями опекуна, – пояснил он. – Граф разъяснит ему это. Сказав это, барон поднялся. Феа тоже встала, одновременно радуясь, что отныне она будет находиться под покровительством графа и ей, возможно, не придется возвращаться в Берсхилл, и отчаянно не желая, чтобы барон уходил. – И что? Меня отвезут к графу? – спросила она. – В одно из его владений или в семью доверенного вассала, – ответил барон. – Но пока вам надлежит набраться сил для дороги. – А могу ли я выходить из этой комнаты, милорд? – решила узнать Феа и с замиранием сердца увидела, как он улыбнулся краем рта. Улыбка его была… завораживающей. – Вы не пленница – гостья, – сказал барон. – Можете выходить на улицу, в замковый сад. И, смею вас заверить, там вы будете в полной безопасности. Поклонился и таки ушел.
Омальского произвели в графы совсем недавно, он не наследный граф, является им всего несколько лет. Так что Гревейн вполне мог по старой привычке обращаться с ним как с равным.
Как я понимаю, в те времена, важен даже не сам титул, а отношения сеньор-вассал. Помнишь, у Толкиена отношения у Фродо с Сэмом. Конечно, разговор может быть вполне на равных. Но все таки начало и окончание разговора, в которых до сих пор сказывается церемонная функция - уравнивать их наверное было бы неверно, теряется ощущение времени. Это, конечно, все на твое усмотрение, но возможно, ничего не меняя по сути, только чуть-чуть сдобрить их разговор. Переходом на вы, например, в начале и конце разговора, обращение милорд, ну что-то в этом роде. Прости, что лезу с советами. apropos пишет:
цитата:
– Но отчего они обошлись с вами столь жестоко? – Я их разозлила. И в ответ на недоуменный взгляд барона, пояснила: – Пыталась сбежать. Это не увенчалось успехом и… Тогда меня ударили по лицу и связали руки. – А рана на предплечье? – Еще одна неудачная попытка освободиться. Собственно, сама и напоролась на кинжал, – покраснела девушка, со стыдом вспоминая свое неуклюжее сопротивление похитителям. Верно, им было смешно наблюдать за ее жалкими потугами обрести свободу.
Трудно не заметить, что леди Фея, рассказывая о своих злоключениях, постоянно берет на себя ответственность за собственные избиения (причем даже от тех. кто вообще не смел поднимать на нее руку). Это характерно не для жертв похищения, даже жестокого, а для тех, для кого насилие в его отношение - норма, кто подвергался насилию в течение долгого времени, в результате которого сформировался определенный психотип жертвы - такие люди всегда винят себя в обращенном к ним насилии, а не насильников. Не то чтоб леди Фея не могла относиться к такому психотипу, но все-так от леди ожидается иное самоощущение. Ее отчим конечно мог за пять лет превратить ее в жертву - но только если он этим намеренно занимался. Все-таки пять лет назад она уже не была маленьким ребенком, которого легко сломать, и к насилию по отношению к себе (если это не было нормой в семье) должна была относиться как к несправедливому и недостойному злу, пусть она и не могла ему противостоять.
И еще, если позволишь замечание не по сути, а по форме... Если у нее спустя месяцы остались следы от порки, то есть ее избили до кровавых ран - это не слишком? Конечно, время было жестокое, но насилие было строго регламентировано, простого человека могли запороть до смерти, но не знатную же девицу, да еще по такому поводу. Конечно, отчим мог быть ошалевшим от злобы кретином, у которого снесло крышу, и он ее забил чуть не до смерти (это дикая боль, от которой люди теряли сознание). Может, оставить ей какой-нибудь один шрам - так он мог ее садануть, она упала и поранилась до крови... Все-таки в случае ее упрямства и не почтительности, скорее бы он ее запер, на хлеб и воду посадил, а не избивал бы до кровавого месива... Порка - это весьма болезненная экзекуция, даже если не доходит до крайности и не сдирает кожу - так лупить, чтоб повредить кожу, это надо быть мастером заплечного дела... К тому же порка в сословном (да и не только) обществе, как, впрочем, и всякий иной вид экзекуции ранжировался по сословиям - кого-то можно было пороть, а кого-то нельзя...
Хелга Чет я все время путаю в этом названии. Юлия Юлия пишет:
цитата:
Помнишь, у Толкиена
Серая я, не читала, и фильм не смотрела. Юлия пишет:
цитата:
только чуть-чуть сдобрить их разговор. Переходом на вы, например, в начале и конце
А, это можно, да. Юлия пишет:
цитата:
такие люди всегда винят себя в обращенном к ним насилии, а не насильников. Не то чтоб леди Фея не могла относиться к такому психотипу, но все-так от леди ожидается иное самоощущение.
Ага, понятно. Возможно, я здесь перегнула палку - как и с побоями. Мне представлялась такая покорная дева, которая привыкла, что женщина за человека не считается, всегда во всем виновата, а рулят всем мужчины, они и всегда правды. Подумаю над этим. Юлия пишет:
цитата:
Прости, что лезу с советами.
Ой, а мне так нравится! Я же со стороны не вижу, могу где-то ошибиться, что-то упустить, а неравнодушный читатель - на вес золота. К тому по себе знаю, как трудно решиться на какие-то советы трепетным авторам. Ты у нас просто героиня.
Отправлено: 09.01.26 13:16. Заголовок: Никак не могу состав..
По следам критики.
Переделала отношения Гревейна и Йорка на дружеские:
цитата:
Они были погодками – каждому стукнуло по 26 лет, знали друг друга с детства, когда еще мальчишками вместе служили сначала пажами, а затем оруженосцами у графа Суррея и обучались ратному делу. Между ними тогда сложились дружеские отношения, с годами лишь укрепляющие то уважение и доверие, какое они испытывали друг к другу.
Добавила к конце их встречи:
цитата:
Уходя, Гревейн склонился перед графом в поклоне: – Прощайте, ваше сиятельство! – Пошел к черту! – пробурчал Уильям и устало закрыл глаза.
Убрала вину Феа:
цитата:
– Но отчего они обошлись с вами столь жестоко? – Я их разозлила. И в ответ на недоуменный взгляд барона, пояснила: – Пыталась сбежать. Это не увенчалось успехом и… Тогда меня ударили по лицу и связали руки. – А рана на предплечье? – Еще одна неудачная попытка освободиться, – сказала она. «Верно, они не ожидали, что девушка будет сопротивляться. И не рассчитали силы, ударив девушку так, как ударили бы мужчину. Чудо, что они не покалечили ее», – со злостью подумал Гревейн и спросил:
То, что отчим отхлестал ее плеткой оставила, но добавила, что в порыве злости. Ну и еще добавила, что Йорк будет доволен, что девушка оказалась привлекательной.
Хелга Ну, мужского еще должно быть предостаточно = сражения же впереди. Опять же много сомнений. По идее, тренировались тупыми железными мечами, а не деревянными, хотя, кто их знает. Дерево достаточно твердое, хотя, может, полегче железа.
Теперь ломаю голову, как их отрядить в поход и, главное, на чем. На телегах - медленно, а лошадей не напасешься. Слуг еще толпа, видимо, эту же ораву надо кормить, палатки и все прочее. Боюсь, наделаю много ляпов. Если вместо телег вьючные лошади, то это даже не табун, это... представить страшно, сколько лошадей.
Рыцари вперед поскакали, а слуги следом телепаются, с провиантом.
Там же еще пехота, лучники. Думала, их посадить на лошадей - не получается, тогда нужно огромное количество лошадей. и опять же слуги - кормить, чистить. И тех и других. Ладно, потопают пешком.
Чуток еще наваяла, хотя теперь думаю, что этот фрагмент и предыдущий надо объединить, т.к. они, вроде как, повторяют друг друга. ------------------------------- Удалила
Нам с расстояния тысячелетия, все мнится современный темп. А жизнь, если задуматься о таких деталях, оказывается была весьма неспешной... Вообще по мере того, как сюжет обрастает деталями, он все больше вовлекает читателя в собственный мир.
apropos пишет:
цитата:
P.S. Она таки хорошенькая или не очень?»
apropos пишет:
цитата:
Уходя, Гревейн склонился перед графом в поклоне: – Прощайте, ваше сиятельство! – Пошел к черту! – пробурчал Уильям и устало закрыл глаза.
apropos пишет:
цитата:
– Но отчего они обошлись с вами столь жестоко? – Я их разозлила.
Нет, она их не злила, а пыталась бежать от похитителей - она в своем праве, она вовсе не обязана подчиняться воле какого-то разбойничьего отрепья. Но эти жестокие злобные скоты по собственной злобе избили ее.
apropos пишет:
цитата:
То, что отчим отхлестал ее плеткой оставила, но добавила, что в порыве злости.
Не в качестве оспаривания, но только чтобы представить , как это происходило. Предположим, что плеть была у него при себе - мы же не знаем сложившейся ситуации, - но стегал, понятно, он ее не голой - на ней одежды в несколько слоев. Значит, он разорвал ударами многослойную одежду и повредил кожу так, чтобы остались шрамы спустя - сколько? месяц, два три?.. Этот отчим просто какой-то озверевший в конец изувер.
apropos пишет:
цитата:
Мне представлялась такая покорная дева, которая привыкла, что женщина за человека не считается, всегда во всем виновата, а рулят всем мужчины, они и всегда правды
Ну не все же мужчины рулят - кто рулит, а кто и подчиняется. Общество-то сословное. Гендерное разделение ролей существенно, но не более, чем сословное. Женщины не ниже всех мужчин без разбора, они подчиняются только равным в сословном отношении и вышестоящим. Я так понимаю, что леди Феа принадлежит к высшему сословию - под ним еще много подчиненных мужчин, которым леди не подчиняется.
Отправлено: 11.01.26 17:45. Заголовок: apropos пишет: Ты у ..
apropos пишет:
цитата:
Ты у нас просто героиня
Да уж. Я, уповая на наше многолетнее доброе знакомство, распоясалась вконец, и лезу к вам с Хелгой со своими идеями самым бесцеремонным образом. Но все это токмо по самой искренней любви к вам, дорогие мои, и вашему творчеству. Только пишите и радуйте и преображайте мир своими историями
Вообще по мере того, как сюжет обрастает деталями, он все больше вовлекает читателя в собственный мир.
Ну, с деталями пока напряженно, как у меня обычно, но, надеюсь, читатели втягиваются. Юлия пишет:
цитата:
Нет, она их не злила, а пыталась бежать от похитителей - она в своем праве
В праве-то она своем, но не думаю, что они захотели ее права поддержать. И да - должны были разозлиться. Понятно, что они ниже на социальной лестнице, но в данном случае рулит право сильного. Она - их пленница, тут уже никакие сословные табу не играют никакой роли. Юлия пишет:
цитата:
Значит, он разорвал ударами многослойную одежду и повредил кожу так, чтобы остались шрамы спустя - сколько? месяц, два три?.. Этот отчим просто какой-то озверевший в конец изувер.
Я так думаю, что он недавно ее побил. И на ней не так много рубцов. Один, может, пара. Думаю, он огрел ее несколько раз - до крови, а потом сам испугался. Признаться, я пока еще даже не знаю, нужно мне это или нет, пригодится ли, но так написалось, и пока хочу оставить, может использую.
Перечитала - в который раз - оба этих фрагмента. Конечно, они никуда не годятся, в смысле - нарушение хронологии и плохо стыкуются. Думаю их объединить в один, чтобы шло более плавно и поступательно развитие событий. По поводу передвижения. Вот у меня в игре есть такое понятие - пехота на лошадях. Имея количество лошадей равное количеству пехоты (т.е. пехотинцы едут верхом) - увеличивается скорость отряда. При этом еще каждый всадник может вести на поводу вьючную лошадь. Но в игре это без проблем: хоть лошади и стоят дорого, их можно купить, и все хранятся в инвентаре. А вот на деле... Если представить отряд в 300 воинов, и если пехоту сажать верхом, т.е. нужно 300 лошадей+вьючные. Получается, нужно иметь порядка 500-600 лошадей.... Это невозможно, конечно. На дороге же не поместятся. Да, придется отправляться пешком. Юлия пишет:
цитата:
Но все это токмо по самой искренней любви к вам, дорогие мои, и вашему творчеству.
Понятно, что они ниже на социальной лестнице, но в данном случае рулит право сильного. Она - их пленница, тут уже никакие сословные табу не играют никакой роли.
Нет, нет, я ничуть не оспариваю ситуацию - разумеется, они разозлились. Только отмечаю реакцию леди Феа, в которой отчасти остался намек на стокгольмский синдром... В противном случае она не должна бы думать об их чувствах. Поясняя следы избиений, ей достаточно сказать, что она попыталась бежать - их реакция понятна и объяснений не требует. Но, может быть, у нее такой характер - она всегда думает о чувствах других, вне зависимости от их социального положения и поведения, - и это необходимо в том числе, чтобы продемонстрировать читателям его...
apropos пишет:
цитата:
Конечно, они никуда не годятся
Это же рабочий процесс. Конечно, все эти стыковки и дополнения еще потребуются. Но в общем все постепенно складывается - и расположение героев в на шахматной доске сюжета, и объемный мир с историческим колоритом.
apropos пишет:
цитата:
По поводу передвижения
В этом, я совсем не смыслю. Но думаю, читателю не слишком важна неукоснительная историческая точность - тем более, что она может совершенно не соответствовать расхожим представлениям "как было" и тем самым рискует вызвать еще больше недоумений. Тебе, разумеется, надо представлять все в деталях - как, что и в каком темпе происходит. Но в тексте особых подробностей, мне кажется, нет необходимости касаться.
Все даты в формате GMT
3 час. Хитов сегодня: 131
Права: смайлы да, картинки да, шрифты нет, голосования нет
аватары да, автозамена ссылок вкл, премодерация откл, правка нет
Да уж. Я, уповая на наше многолетнее доброе знакомство, распоясалась вконец, и лезу к вам с Хелгой со своими идеями самым бесцеремонным образом. Но все это токмо по самой искренней любви к вам, дорогие мои, и вашему творчеству. Только пишите и радуйте и преображайте мир своими историями
- участник сейчас на форуме
- участник вне форума
