Родионов покосился на часы, что показывали всего четверть шестого, вздохнул и повернулся к своим собеседницам – двум представительным матронам, шумно сокрушавшимся по поводу того, что не имели чести ранее встречать в обществе столь «славного молодого полковника». Ему трудно было выносить сие многолюдное собрание – пусть даже оно было собственной свадьбой. Его знакомые – несколько штабных сослуживцев – затерялись в толпе бесчисленных мамаш с дочерьми и офицеров, что заполонила гостиную и столовую небольшого арендованного дома Веселовских. Сам Родионов с удовольствием скрылся где в уголку, но, увы, приходилось быть не просто на виду, но в центре всей этой круговерти, принимать бесконечные поздравления и пожелания, вести нескончаемые разговоры с едва знакомыми и неинтересными ему людьми. Он отделывался дежурными фразами и лаконичными репликами, смиренно ожидая конца приема, когда наконец сможет уехать отсюда и увезти свою молодую жену, ради которой терпел нынче все это собраниесборище, а всю неделю перед тем – ее неугомонную и амбициозную мать, что, казалось, задалась целью сделать день свадьбы дочери самым пышным и представительным событиеммероприятием сего месяца. Безусловно, графине Веселовской было не по силам превзойти приемы как местной аристократии, так и или придворных сановников, но она из кожи вон лезла, дабы только заполучить на сие торжество как можно больше народу и обставить его так, как принято – по ее представлениям – в высших слоях столичного общества. Посему комнаты заполонилизаставили букетами и увесили гирляндами цветов, вылинявшую обивку мебели прикрыли парчовой тканью, такой же материей задрапировали стены. Армия слуг, нанятая на это день, таскала из кухни подносы с бокалами самого дорогого шампанского и изысканными закусками, которые готовил приглашенный повар. На хорах в столовой сидели музыканты и уж битых два часа наигрывали какие-то незатейливые мелодии. Все это далось потом и кровью, и не только графини, но и самого Родионова, которому пришлось оплачивать и доставлять сюда все эти букеты, заказывать шампанское, искать музыкантов и прислугу, включая повара, а также позаботиться о достойной службе в церкви – чтобы служки были в довольном количестве, и хор большой, и процессия представительная. Полковник в эти дни не раз позавидовал Вестхофу, который каким-то образом смог настоять на устроить скромную церемонию своего венчания и не менее скромный свадебный обеде. «Верно потому, что здесь счастливым случаем не оказалось его тещи», – уныло подумал Родионов, кивнул в ответ на очередную реплику своих собеседниц и едва не простонал вслух, приметив приближающуюся к ним графиню Веселовскую. Она была чем-то весьма взволнована, и не успела одна из матрон восхититься нынешним приемом, как перебила ее: – Слыхали?! Эпракса, то бишь госпожа Щербинина, обвенчалась с бароном Вестхофом! Дамы ахнули. – Не может быть! Она же вдова и старше его лет на десять! – воскликнула одна из матрон. – Верно, это просто слухи, к тому весьма странные! – поддержала ее другая. – Никак не мог барон жениться на такой… Не на барышне… С чего вдруг? – Она сама мне о том сказала, – объяснила графиня. – Я тоже была поражена, признаться. Ведь барон, как вы знаете, был весьма неравнодушен к Бетси... Тут она запнулась, покосившись на Родионова, и продолжила: – Верно, он был расстроен помолвкой моей дочери и потому женился, спешно и без разбору... Без объявления о помолвке, без оглашения и свадебного приема... – Очень на то похоже, – подхватила одна из собеседницматрон. – Столь скоропалительный брак – ежели он состоялся на самом деле, а не в воображении госпожи Щербининой... Родионов, до того молчавший, решил-таки вмешаться, дабы остановить те сплетни, что вот-вот могли разойтись среди гостей. – Они точно обвенчаны, по разрешению епископа, – сказал он и в ответ на недоуменный взгляд графини пояснил: – Я это знаю, поскольку свидетельствовал сей брак и ставил свою подпись в церковной книге под записью о венчании. И, почитая точность, не удержался, чтобы не добавить: – Госпожа Щербинина – ныне баронесса Вестхоф – старше своего мужа всего на три года. Не столь существенная разница в возрасте, как могло кому показаться. И они... определенно привязаны друг к другу. Лицо графини покрылось пятнами. – Вы! Вы были свидетелем и ничего нам не сказали?! – возмутилась она. Родионов пожал плечами и обернулся, услышав так вовремя прозвучавший неподалеку перебор струн гитары. Кто-то в группе молодежи, что расположилась у окна, похоже, решился в этом гвалте исполнить какой модный романс. Тут же махнули музыкантам, те замолчали, а приятный баритон затянул песню о роковой любви, что подстерегла его в лунную ночь. – Капитан де Визе! Он божественно поет! – воскликнула одна из дамматрон. – И не менее божественно играет на гитаре! – вторила ей другая. – Чудный, чудный капитан! – проворковала графиня, метнув недовольный взгляд на своего зятя. – Он так трогательно ухаживал за Бетси... И полковник Борзин... Его сегодня здесь нету... по известным причинам... – многозначительным тоном добавила она, и дамы с пониманием закивали головами – все были в курсе скандала и вызова на дуэль. – Наш славный полковник Иван Павлович таки обошел всех, – хихикнула дама слева, похлопала Родионова по руке и предложила всем пройти поближе, чтобы лучше слышать певца. Дамы наконец отошли, а Родионов в который раз со злостьюс неодобрением подумал, что в погоне за женихами старшая Веселовская привечала этого негодяя Борзина, принимала в своем доме и, судя по всему, поощряла его ухаживания за Бетси. Знала бы графиня, что из себя представляет сей мерзавец! Он разыскал глазами в толпе стройную девушку в голубом и немного успокоился, приметив, как она смеется чему-то в компании нескольких барышень. Теперь Бетси его жена, она в безопасности, но будет лучше скорее увезти ее отсюда. Правильно он не стал откладывать отъезд в Петербург, несмотря на возражения старшей графини. Они уедут на следующее после свадьбы утро, и решение сие было принято Родионовым скорее не из-за служебной надобности, на которую ссылался, но нежелания ходить по гостям и переносить более, чем необходимо, тягостное для него общение с тещей. По счастью, Бетси совсем не была похожа на свою властную мать – не капризничала, к чему обычно склонны юные барышни, не настаивала ни на чем и с удовольствием приняла его предложение покинуть Вильну как можно быстрее. – Что, полковник, не любите пение под гитару? – рядом раздался спокойный, с едва улавливаемой насмешливой ноткой голос барона Вестхофа, в котором слегка улавливалась насмешливая нота. – Все зависит от исполнителя, – сказал Родионов. – Впрочем, де Визе действительно недурно поет. – Согласен, – кивнул барон, подхватил у проходящего мимо лакея с подносом бокал с шампанским и небрежно заметил: – Говорят, молодожены первой парой откроют свадебный бал… Родионов поморщился: сие было затеей его тогда еще будущей тещи, которая и слушать не хотела никаких отговорок и ссылок на старое ранение жениха, не позволяющее выделывать танцевальные па. – Непременно! Как же без танца?! – возмущенно восклицала она. – Я и так пошла вам навстречу, согласившись на неприлично скорое венчание – комом, второпях, без оглашения и надлежащих церемоний. Без присутствия родственников и самого графа – моего дорогого мужа, отца, смею напомнить, вашей невесты. Он несказанно огорчается из-за того, что не может присутствовать на свадьбе… Не знаю, как вообще граф это переживет! Поэтому Родионов в итоге уступил и согласился пройти с невестой круг в полонезе, но не столько из-за настойчивости старшей графини, сколько из-за возникшего горячего желания станцевать с Бетси, хотя догадывался, что из того не получится ничего путного, и он скорее выставит себя посмешищем, заодно вызвав у присутствующих жалость к молодой жене, приобретшей в мужья увечного офицера. – Постараюсь не слишком сильно хромать, – сказал он и покосился на барона, надеясь, что не увидит на его лице какой ухмылки или насмешки. Вестхоф, по обыкновению, выглядел невозмутимо и не только не усмехнулся, а с весьма серьезным видом кивнул и отпил из бокала шампанского.
Странно, но судьба вновь и вновь их сводила их вместе, и Родионов даже начал привыкать к появлению сего господина в самых разных, порой неожиданных местах. И ежели их встреча у Барклая де Толли ошеломила его, он куда спокойнее воспринял присутствие барона в церкви и ничуть не удивился, столкнувшись с ним на следующий день в ювелирной лавке, где намеревался купить обручальное кольцо для Бетси. Надобно признать, Родионов совсем не разбирался в драгоценностях и пришел в некоторое замешательство при виде разнообразных украшений, из которых требовалось выбрать только одно. Приметив сие, барон, что уже приобрел кольца для собственного обручения и как раз забирал их после гравировки – массивное гладкое мужское и женское с крупными темно-бордовыми рубинами, помог полковнику выбрать из местного изобилия кольцо для Бетси – изящной работы золотое, увенчанное несколькими голубыми сапфирами, что так чудесно подходили под цвет глаз юной графини. – Ежели у вас нету какого семейного обручального кольца для себя, то вот эти весьма подходящи, – Вестхоф показал на витрину с указанными изделиями, и Родионов невольно проникся к нему еще большей благодарностью, поскольку сам бы вряд ли догадался озаботиться кольцом для себя. И уж точно не подумал о гравировке на кольцах столь важной и памятной для него даты – дня собственного венчания, что и сделал по примеру барона. Затем Вестхоф помог Родионову выбрать и подарок для Бетси – тонкого ажура цепочку с кулоном из большого сапфира, после чего подсказал купить и даже помог приобрести венчальные свечи и фату, что было принято отсылать невесте перед свадьбой, как и разные мелочи вроде лайковых перчаток, расписного веера, засахаренных фруктов и конфект. А узнав о подготовке банкета и, в частности, о трудностях с поисками подходящего повара, барон не замедлил разрешить и сию проблему, вскоре прислав записку с координатами повара из трактира на Немецкой улице, который охотно согласился поработать для банкета – и весьма успешно, судя по качеству блюд, что гости нынче уплетали за обе щеки.
Объявили начало танцев. Все присутствующие потянулись в освобожденную от мебели столовую, выстроились вдоль стен, музыканты заиграли увертюру к полонезу, и Родионов повел Бетси по центру импровизированной залы, заменив приседания то на одну, то на другую ногу легкими поклонами. По счастию, он знал фигуры сего танца и твердою рукой направлял свою прелестную партнершу, не пропуская положенные па. Бетси сияла улыбкой и глазами, порхала вокруг него и казалась вполне довольной тем танцем, что он смог ей предложить. – Вы чудесно танцуете! – заявила она, совершив очередной пируэт. – Ежели сии потуги можно так назвать, – в ответ с натугой улыбнулся Родионов, не в силах оторвать зачарованного взгляда от своей молодой жены. Краем глаза он замечал, что в танец вступили и остальные гости, приметил барона, танцующего с мадам Щербининой, точнее, уже баронессой Вестхоф; Сомова, что вел какую-то барышню, но все его внимание было приковано к Бетси, которая точно была изящнее, красивее и милее всех прочих барышень, всех женщин, что их окружали. «За что мне такое счастье?!» – со странным трепетом и некоторой тревогой думал Родионов, любуясь чудесной девушкой, что нынче стала его женой, а этой ночью он сможет сжать ее в своих объятиях… И даже больше… Его бросило в испарину, он споткнулся и непроизвольно охнул сквозь зубы, неловко ступив на раненную ногу. – Подемте, присядем! – встревоженно шепнула Бетси, ухватив двумя руками его ладонь. – Пустяки, неудачно шагнул, – покачал головой Родионов. – Лучше скажите, когда мы сможем уехать с сего празднества. – Ох! – девушка поискала глазами свою мать, что тоже танцевала. – Боюсь, маман хочет в полной мере насладиться днем моей свадьбы, – извиняющимся голосом сказала Бетси. – И не позволит нам скоро оставить гостей. Родионов вздохнул. То, что они вообще могли нынче покинуть этот дом, стоило ему немалых усилий: графиня намеревалась уступить им на первую ночь свою собственную спальню, при том настаивала на соблюдении традиций, когда после свершения известной завершающей части брачного обряда надобно было выйти к специально по сему случаю ожидающим гостям и сообщить о том во всеуслышанье. Бетси тогда густо покраснела, с паникой умоляюще посмотрев на своего жениха умоляющими глазами, и Родионов категорически отверг сие требование, сославшись на новые веяния в Петербурге, где якобы давно отменили старую традицию. Это было не совсем так, но подобный аргумент прозвучал веско для графини, стремящейся не отставать от столичной моды. В итоге им таки было дозволено после банкета уехать на квартиру Родионова, и теперь самое трудное состояло в том, чтобы дождаться окончания празднества, кое могло затянуться до позднего вечера.
Что тут скажешь? Бедный счастливый полковник Родионов, что еще сказать. Возникли вопросы. Почему запел де Визе? У нас, вроде Стоврич пел, а де Визе в этом замечен не был. Может, он запоет в кругу офицеров, а народ повздыхает чуть о погибшем Стовриче? Мол, как прекрасно пел! Хоры в столовой немного смутили - не слишком шикарно для довольно скромного дома?
Де Визе запел, потому что его имя первым пришло на ум. Исправь, как хочешь. Могут припомнить Стоврича, ага. Хоры в столовой - ну это обычный небольшой балкончик под потолком, обычная архитектура того времени. Там , по идее, могли и пристроиться пара-тройка нанятых музыкантов. Но можно выкинуть, это настолько неважно... Хотя музыканты же нужны для танцев, нет? Вряд ли, готовясь к банкету , графиня была готова обойтись одним пианистом или скрипачом. Так, если подумать. Несколько, по идее, должно быть нанято.
Хоры в столовой - ну это обычный небольшой балкончик под потолком, обычная архитектура того времени.
Ну я знаю, что такое хоры. Просто дом не велик и комнаты тоже, ни разу не видела хоров в маленьких домах (на экскурсиях в смысле). И я не про музыкантов спросила, а про хоры. Но действительно мелочь, неважно, пусть хоры.
Отправлено: 03.06.25 20:50. Заголовок: Может, что-то в тако..
Может, что-то в таком роде?
Родионов пожал плечами и обернулся, услышав так вовремя прозвучавший неподалеку перебор струн гитары. Кто-то в группе молодежи, что расположилась у окна, похоже, решился в этом гвалте исполнить какой модный романс. Тут же махнули сделали знак музыкантам, те замолчали, а приятный баритон затянул песню о роковой любви, что подстерегла его в лунную ночь. Капитан де Визе аккомпанировал на гитаре. – Капитан де Визе! Он божественно поет! Кто это поет? – воскликнула одна из дам. – И не менее божественно играет на гитаре! – вторила ей другая. – Такой юный, а голос красивый, мужской - произнесла другая - Ах, как божественно пел и играл капитан Стоврич. И так нелепо ушел... Дамы загрустили, но ненадолго - несколько мужских голосов подхватили припев незатейливого романса. – Прекрасно играет на гитаре капитан, – проворковала графиня, метнув недовольный взгляд на своего зятя. – Он так трогательно ухаживал за Бетси... И полковник Борзин... Его сегодня здесь нету... по известным причинам... – многозначительным тоном добавила она, и дамы с пониманием закивали головами – все были в курсе скандала и вызова на дуэль.
Отправлено: 06.06.25 18:02. Заголовок: Армия слуг, нанятая ..
цитата:
Армия слуг, нанятая на это день, таскала из кухни подносы с бокалами самого дорогого шампанского и изысканными закусками, которые готовил приглашенный повар. На хорах в столовой сидели музыканты и уж Были наняты музыканты, которые битых два часа наигрывали какие-то незатейливые мелодии.
Отправлено: 06.06.25 21:06. Заголовок: chandni В итоге исп..
chandni В итоге исправила на Были здесь и музыканты (...), потому как прямо перед этим говорится о приглашенном поваре. Других синонимов к "нанять" и "пригласить" не нашла. Может, Хелгу озарит?
Отправлено: 07.06.25 10:56. Заголовок: apropos пишет: В ит..
apropos пишет:
цитата:
В итоге исправила на Были здесь и музыканты (...), потому как прямо перед этим говорится о приглашенном поваре. Других синонимов к "нанять" и "пригласить" не нашла.
Дык, хорошо! Есть еще слово набранные, но оно как-то не очень.
Дык, хорошо! Есть еще слово набранные, но оно как-то не очень.
Тогда так и оставим.
Продолжение свадьбы. Правок практически нет, так, по мелочи.
--------------------------------------------- После полонеза, передав Бетси в руки другого кавалера, Родионов перешел в гостиную, откуда через распахнутые двери мог видеть танцующую публику. Впрочем, все его внимание было приковано к Бетси, что уж откружилась – увы, не с ним! – в вальсе, а теперь танцевала мазурку. – Гостям весело, а вам, кажется, не очень, – заметил Вестхоф, появившись в дверях гостиной. – Слишком быстрые для меня танцы, – сказал Родионов, с трудом отводя взгляд от жены. – Но сами вы отчего не танцуете? – Не любитель, – сказал Вестхоф, усаживаясь в кресло по соседству с Родионовым. – Зато баронесса оказалась поборницей подобных забав. Родионов проследил за его взглядом и увидел, как Евпраксия Львовна с явным удовольствием и живостью молоденькой девушки прыгает мазурку под руку с каким-то гвардейским офицером. – Моя жена тоже… – начал он и осекся, заметив, что Бетси перестала танцевать, вышла из круга и, оставив своего кавалера, направилась в их с бароном сторону. – Устала, – с несколько виноватым видом сообщила она поднявшимся при ее приближении господам. – Ах, как бы я хотела уехать!.. Спохватилась, покраснела и принялась было оправдываться перед бароном. – Я вовсе не имею в виду, что мне надоели гости, Николай Иванович, – зачастила она. – Мы всегда рады, особенно вам… Вы знаете, что вам – особенно… Тут Бетси осеклась и смешалась. – Особенно барону? – вырвалось у Родионова, тут же с досадою прикусившему язык. Он старался не обращать внимания на всяческие намеки старшей Веселовской насчет отношений Вестхофа и юной графини, не верил им, да и Бетси всячески разубеждала его… Но теперь вдруг ему показалась подозрительной спешная женитьба барона на Щербининой, причем именно тогда, когда они с Бетси объявили о помолвке, да еще эти взгляды, коими они сейчас обменялись… Родионова обожгла мучительная вспышка ревности. – Пустое, – сказал барон. – Просто я немного помог Лизавете Петровне с вашей помолвкой, отчего она, видимо, посчитала себя мне обязанной, хотя ровным счетом сие мало чего значило. – Помог с помолвкой?! – нахмурился Родионов. – Подсказал мне, как быстрее добиться согласия маман, – быстро сказала Бетси. – Сама бы я не решилась устроить публично… Ну, помните, то наше свидание в галерее, когда… Она опять покраснела. Разумеется, Родионов прекрасно все помнил – такое не забывается. – Но при чем тут барон? Или, – вдруг догадался он, – вы сговорились, дабы он стал свидетелем сей сцены? – Николай Иванович пообещал мне… нам свою поддержку, – призналась Бетси. – И так славно получилось! Теперь мы уже женаты – и все благодаря тому, что нам не пришлось ждать соизволения маман. Родионов был обескуражен и немного раздосадован. То, что он почитал счастливой случайностью, на самом деле было запланировано и успешно воплощено… Что ж, интрига вполне достойная мастера-шпиона. Впрочем, для Вестхофа сие скорее мелочь, так, невинное развлечение, каприз художника – по сравнению с той настоящей закулисной, опасной и тонкой игрой, что тот вел. Верно, Родионову следовало бы тоже быть благодарным барону, но ему совсем не понравилось, что он вновь стал пешкой в этих бесконечных виленских играх пронырливого Вестхофа. Хотя, ежели припомнить реакцию самой графини и главного штабного болтуна и сплетника Ардаевского на ту сцену и все, что за тем последовало, он не мог не признать, что мизансцена была великолепно продумана и выстроена, лучших свидетелей было бы трудно подыскать, и успех сей «операции» был предопределен еще до ее начала. – Могу ли я рассчитывать, что в следующий раз, когда замыслите какую проделку, прежде вы обратитесь ко мне? – кинув короткий взгляд на Вестхофа, сказал Родионов Бетси. – Я, конечно, не столь силен в интригах, как господин барон, но, худо-бедно… Тут Глаза его жены шаловливо блеснули. – В таком случае устройте так, чтобы мы могли отсюда уехать, не дожидаясь окончания вечера! – заявила она. – Я полагал, что вам доставляет удовольствие сие празднество, – сказал Родионов. – Но, коли вы так хотите, буду только счастлив исполнить ваше пожелание. Конечно, гости начнут сплетничать, графиня будет недовольна, даже в ярости, но какое ему до того дело? Родионов взял за руку свою молодую жену и обернулся к барону. – Милостивый сударь, надеюсь вы с присущим вам талантом сможете прикрыть наш уход и дать графине Веселовской и гостям достойное тому объяснение. Заранее вам признателен. – Устрою все в лучшем виде, господин полковник, – с усмешкою сказал тот, кивнул Родионову и на прощание поцеловал руку новобрачной.
Молодожены незаметно выбрались из дома, сели в коляску и вскоре уже входили в квартиру Родионова. Хотя он распорядился тщательно прибрать свое жилище, ничто не могло изменить затрапезный вид неуютной крошечной гостиной и неприглядной спальни. Впрочем, Бетси занимало нынче совсем другое. По дороге она молчала, но, едва усевшись в кресло и приняв от мужа бокал с вином, сказала волнуясь: – Надеюсь, вы не сердитесь, Иван Павлович, за то, что я решилась обратиться к барону Вестхофу с просьбой, точнее, за советом, как убедить маман согласиться на брак с вами… По правде говоря, сейчас мне не верится, что смогла это сделать, словно это была не я, какая-то незримая сила вела меня... Как... как клубочек, что катится по тропинке и ведет к цели... из сказок... мне няня сказывала в детстве. Она говорила и говорила, пытаясь справиться с внутренней дрожью, что охватила ее, когда они вошли в жилище Родионова. Веселое свадебное возбуждение прошло, обратившись в волнение перед предстоящим. – Клубочек... Меня тоже увлек за собою этот клубочек, едва я увидел вас, – Родионов потянулся к Бетси и нежно сжал ее руку. – И я вовсе не сержусь, – сказал он, несколько покривив душой. – Разве хотелось, чтобы сего господина было чуть меньше в нашей жизни, и чтобы он не имел на нее никакого влияния. – Он и не имеет особого влияния, но, согласитесь… Неизвестно, как все сложилось бы без него. Ведь именно в тот раз, когда он привел меня сюда, к вам, раненому… Тогда я поняла, как много вы для меня значите.И помог с помолвкой... Тогда это было чудом, настоящим чудом, и Родионов, конечно, не мог отрицать, что, если бы не Вестхоф… И барон фактически спас его от гибели, когда Борзин попытался напасть на него напал на него с ножом.... – Да, я обязан ему, и обязан большим, нежели вы полагаете, но теперь мы наконец наедине, Бетси… Нет, Лизавета, Лиза… Вы позволите мне называть вас Лизой, Лизонькой?.. – Как вам будет угодно! В ваших устах любое мое имя звучит так мило! Она улыбнулась. – Знаете, я немножко волнуюсь, но уверена, что все будет чудесно. Родионов понял, что она имеет в виду. – Я тоже волнуюсь, – признался он. Это было чистой правдой. Родионов видел, чувствовал, как Бетси взволнована и напряжена, и сам нервничал, наверное, не меньше. Ведь от того, как сейчас все сложится, зависят их будущие отношения и совместная жизнь. Она была слишком юна и невинна, все происходило для нее в первый раз, и на нем лежала слишком большая ответственность – не напугать ее, не оттолкнуть, не разочаровать. И не оплошать самому, переполненному одновременно трепетной к ней нежностью и страстным желанием. Родионов вздохнул и, дабы немного отвлечь ее и успокоить, перевел разговор на другую тему. – Жаль, что ваш батюшка не смог побывать на нашей свадьбе. Верно, он будет сильно переживать по сему поводу. Ваша матушка из-за этого весьма расстроена… Бетси чуть было не спросила: не ревнует ли Иван Павлович, а он явно ревновал ее к барону и его вмешательствам, но вопрос об отце вовремя или невовремя отвлек ее от щекотливого вопроса. – Батюшка будет переживать? Да он, напротив, наверняка доволен, что ему не пришлось участвовать в свадебных торжествах. Отца занимают лишь его собаки да охота, прочее, что отвлекает его от сих забав, только раздражает… А ваши родители, Иван Павлович, они... Бетси не договорила, поскольку вдруг обнаружила, что никогда не спрашивала мужа о его родителях. – Мои родители... Родионов впервые задумался о том, как отнесутся его родители к женитьбе сына. Верно, будут рады. Он так давно жил отдельно и редко гостил у них в отпуску, что ему и в голову не пришло вызывать их сюда, в Вильну, на свое венчание. Да сие и невозможно было сделать в виду его поспешной женитьбы. Конечно, он написал им, сообщая о грядущих изменениях в своей жизни и попросил благословения, но тем и ограничился, будучи уверен, что они примут любой его выбор и не станут вмешиваться в его дела. – Отец и мать живут слишком далеко отсюда, чтобы поспеть на мою свадьбу, – сказал он. – В Пензенской губернии, по соседству с моею замужней сестрой. Перебрались туда, чтобы быть поближе к внукам. Конечно, мы съездим к ним, когда я смогу получить отпуск. Непременно съездим. Они вас полюбят... – Полюбят... – задумчиво повторила Бетси. Сама она не очень понимала, что такое родительская любовь. Отец почти не интересовался дочерями, а мать, напротив, окружила душащей опекой и бесконечными требованиямисурово и придирчиво ими руководила.. Задумавшись, она не сразу поняла, о чем еще говорит муж. Муж... Теперь она замужем, у нее есть муж, на которого можно положиться, которого она любит. – Я не расслышала, что вы сейчас говорили, – спохватилась она, – Неважно, – улыбнулся Родионов. – Лучше выпейте еще вина. Он вновь наполнил ее и свой бокалы вином, каким-то французским, купленным, кстати, по подсказке все того же Вестхофа – сам Родионов в винах не разбирался. И оно, действительно оказалось в меру сладким и терпким, с тонким душистым ароматом. – Вкусное, – сказала Бетси и принялась расспрашивать мужа об его имении, куда он ее обещал свезти в ближайшее время, как только позволит служба. За разговорами и вином она немного успокоилась, но, заметив, что за окном наступили сумерки, опять разволновалась. – Верно, пора ложиться спать, – сказал Родионов. – Вы можете пойти в спальню, я пришлю к вам служанку. Еще накануне сюда привезли вещи Бетси, а старшая графиня прислала одну из горничных, что должна была теперь прислуживать его жене и сопровождать ее в Петербург. Сердце Бетси вдруг зачастило так, что у нее перехватило дыхание. Она вошла в уже знакомую ей спальню и, растерянно остановившись посреди комнаты, вспомнила и тут же постаралась отбросить зашифрованные советы матери, в которых брачная и последующие ночи с мужем преподносились как некое жертвенное приношение с женской стороны. - Барышня, Елизавета Петровна, не волнуйтесь, позвольте я вам помогу, – появившись, сказала горничная. – Я вовсе не волнуюсь, Глаша, это ты вся разрумянилась, – отвечала Бетси, обрадовавшись появлению здесь знакомого лица. – Барышня, душечка, я вовсе не разрумянилась! – смущенно запротестовала Глаша. – А вот и да... вот и да! От этой перепалки с горничной Бетси стало вдруг легко и весело, волнение хоть и не улеглось совсем, но припряталось, на время. Платье голубым ворохом легло на спинку кресла, туда же отправилось белье, ночная рубашка тонкого батиста укрыла новобрачную от шеи до пят. –- Ступай, Глаша, ступай. Когда горничная, собрав ее одежду, вышла, Бетси, пометавшись, забралась на неширокую кровать, под одеяло и напряженно уставилась на дверь. Опять вспомнилось материнское про жертву...
Родионов тем временем призвал денщика, переоделся в ночную сорочку и шлафрок, подождал, пока из спальни выйдет служанка, после чего с замирающим сердцем направился к молодой жене. В комнате царил полумрак - пламя лишь одной свечи освещало стол и изголовье кровати. Она уже лежала в постели, что, казалось бы, облегчало минуту его появления в спальне. Родионов сглотнул. – Здесь неуютно и кровать весьма неудобна, но это только на одну ночь, – сказал он, взялся было за пояс шлафрока, чтобы развязать его, но прежде решил погасить свет и устремился к свече. – Правда, завтра в дороге тоже будет не слишком комфортно… Тут он вспомнил, что и в Петербурге, в его квартире мебель тоже оставляет желать лучшего, совсем сконфузился, выронил было взятый в руку гасильник*, который со звоном упал на пол и закатился куда-то под стол, отчего пришлось прихватить пламя пальцами и при том, конечно, обжечься. Родионов тихо чертыхнулся. Каким образом взрослый, обычно спокойный, даже славящийся своею выдержкой и рассудительностью мужчина мог в одночасье превратиться в подобное дерганное, нервическое существо? – Ей-богу, легче сражаться на войне, – пробормотал он, – Чем – что? – поинтересовалась Бетси. Из-под одеяла голос ее звучал приглушенно. – Чем оказаться на месте мужа, идущего в брачную постель, – пояснил Родионов, сам себе усмехнулся, в темноте опять нащупал завязки халата, наконец скинул его, заодно и ночную сорочку, после чего, ударившись коленом о край кровати, таки забрался в постель.
Натянув одеяло до подбородка, она смотрела, как Иван Павлович входит в спальню – совсем не похожий на себя обычного, какой-то домашний, в шлафроке и ночной рубашке. Что-то роняя и бормоча, он, по счастию, погасил свечу – Бетси, признаться, весьма смущал пусть тусклый, но свет от свечи, хотя так и не решилась ее затушить. Она не увидела, но почувствовала, как он подходит, садится на кровать… Бетси сглотнула, судорожно пытаясь вспомнить, о чем он говорил… Кажется, он что-то говорил об этой квартире, о неудобствах… Она хотела было ответить, что ей неважно, но не ответила, потому что в этот момент он лег рядом и обнял ее. Он был такой горячий, что Бетси показалось, что его жар обжег ее. – Лиза, Лизонька, – прошептал он ей куда-то в шею, и она, выпростав руки, обняла его, с каким-то ужасом и восторгом ощущая под ладонями гладкую кожу его обнаженных плеч. – Вы все еще волнуетесь? – спросил он между поцелуями, коими с ненасытной жадностью осыпал ее лицо, шею и плечи. Ее губы были нежны и мягки под его губами, она отвечала ему - поначалу застенчиво, потом все более пылко, гладя его и зарываясь пальцами в волосы на затылке. – Нет, уже нет, почти, – чуть задыхаясь, прошептала она, прижимаясь к нему все сильнее. – А вы? – Тоже почти перестал… – Но… Мне немного страшно... – прошептала она. – Не... бойтесь... – единственное что смог в этот момент вымолвить Родионов, потому что ему было уже не довольно одних поцелуев, ему требовалось большее, о чем она, вероятно, и не догадывалась. Он провел рукой по ее груди, бедру, путаясь в складках широченной кружевной сорочки, пошитой из тончайшей материи, с трудом нашел край подола, подтянул его повыше и пробормотал: – Вы позволите? Мне так хочется ощущать вас, целиком... И, не давая жене времени опомниться, приподнялся над нею и умудрился стащить с нее это идиотское одеяние, куда-то его закинуть, и в то же мгновение опустился на ее уже нагое тело – по-девичьи тонкое и трепетное. Она слегка задохнулась от его тяжести, ахнула, сжалась, вцепилась в спину мужа, царапая ее ногтями. Он был уже меж ее бедрами, где было так горячо, болезненно, истомно...
Кажется, он поспешил и был слишком напорист. Верно потому, что его сводила с ума женственная нежность и сладость ее тела, упоительный запах, что исходил от нее, а безудержное желание, завладевшее всем существом, искало и требовало выхода... – Я люблю вас, – прошептал Родионов единственные слова, что пришли ему в голову. – Люблю... Лизонька... Радость моя, мое счастье... Он постарался ослабить свой пыл, отчаянно сдерживаясь, приподнялся над нею, приласкал губами ее грудь, шею, нашел губы, что были так податливы его поцелуям. Его ласки и слова словно раздували в ней огонь, что то едва теплился, то вспыхивал пламенем. Огонь, которому она не давала разгореться, стыдясь желаний своего тела. – Я тоже... люблю, Иван Павлович, Ваня... – прошептала Бетси. «Ужели это то, на что намекала маменька?» – пронеслось у нее в голове. Отчего-то ей не показалось то, что сейчас с нею происходило, жертвенным приношением с ее стороны…
Когда их брак наконец был подтвержден в самом прямом и самом интимном смысле этого слова, Родионов, с удовлетворенной усталостью растянувшись на кровати, прижал к себе Бетси и устроил ее голову на своем плече. – Навсегда запомню эту восхитительную ночь, – сказал он. – Могу только надеяться, что и вас она не разочаровала. Родионов немного лукавил – Бетси не только не противилась его ласкам, но пылко восприняла их и, похоже, разделила с ним удовольствие от супружеской близости, пусть пока и не в полной мере. Он вспомнил, как она целовала и обнимала его, как стонала и трепетала в его руках, с какой доверчивостью и порывистостью принимала его, блаженно вздохнул и в следующее мгновение погрузился в глубокий, спокойный сон. – Не разочаровала. Я просто не знала... как это происходит. Маман... – начала было Бетси, но замолчала, услышав ровное дыхание заснувшего мужа. «Хотела рассказать, а он уже спит. Разве можно сразу заснуть после такого? Устал, переволновался?» – несколько разочарованно подумала она. Повозилась, нашла удобное положение на узкой кровати, провела руками по груди, животу, бедрам, словно проверяя изменилось ли ее тело. Ей казалось, что изменилось, что-то стало другим. Она еще повздыхала, уткнулась носом в плечо мужа и наконец уснула. Впереди у них была вся жизнь.
Отправлено: 12.06.25 16:07. Заголовок: После полонеза, пере..
После полонеза, передав Бетси в руки другого кавалера, Родионов перешел в гостиную, откуда через распахнутые двери мог видеть танцующую публику. Впрочем, все его внимание было приковано к Бетси, что уж откружилась – увы, не с ним! – в вальсе, а теперь танцевала мазурку. – Гостям весело, а вам, кажется, не очень, – заметил Вестхоф, появившись в дверях гостиной. – Слишком быстрые для меня танцы, – сказал Родионов, с трудом отводя взгляд от жены. – Но сами вы отчего не танцуете? – Не любитель, – сказал Вестхоф, усаживаясь в кресло по соседству с Родионовым. – Зато баронесса оказалась поборницей подобных забав. Родионов проследил за его взглядом и увидел, как Евпраксия Львовна с явным удовольствием и живостью молоденькой девушки прыгает мазурку под руку с каким-то гвардейским офицером. – Моя жена тоже… – начал он и осекся, заметив, что Бетси перестала танцевать, вышла из круга и, оставив своего кавалера, направилась в их с бароном сторону. – Устала, – с несколько виноватым видом сообщила она поднявшимся при ее приближении господам. – Ах, как бы я хотела уехать!.. Спохватилась, покраснела и принялась было оправдываться перед бароном. – Я вовсе не имею в виду, что мне надоели гости, Николай Иванович, – зачастила она. – Мы всегда рады, особенно вам… Вы знаете, что вам – особенно… Тут Бетси осеклась и смешалась. – Особенно барону? – вырвалось у Родионова, он тут же с досадою прикусил прикусившему язык. Он старался не обращать внимания на всяческие намеки старшей Веселовской насчет отношений Вестхофа и юной графини, не верил им, да и Бетси всячески разубеждала его… Но теперь вдруг ему показалась подозрительной спешная женитьба барона на Щербининой, причем именно тогда, когда они с Бетси объявили о помолвке. Да еще эти взгляды, коими они сейчас обменялись… Родионова обожгла мучительная вспышка ревности. – Пустое, – сказал барон. – Просто я немного помог Лизавете Петровне с вашей помолвкой, отчего она, видимо, посчитала себя мне обязанной, хотя ровным счетом сие мало чего значило. – Помог с помолвкой?! – нахмурился Родионов. – Подсказал мне, как быстрее добиться согласия маман, – быстро сказала Бетси. – Сама бы я не решилась устроить публично… Ну, помните, то наше свидание в галерее, когда… Она опять покраснела. Разумеется, Родионов прекрасно все помнил – такое не забывается. – Но при чем тут барон? Или, – вдруг догадался он, – вы сговорились, дабы он стал свидетелем сей сцены? – Николай Иванович пообещал мне… нам свою поддержку, – призналась Бетси. – И так славно получилось! Теперь мы уже женаты – и все благодаря тому, что не пришлось ждать соизволения маман. Родионов был обескуражен и немного раздосадован. То, что он почитал счастливой случайностью, на самом деле было запланировано и успешно воплощено… Что ж, интрига вполне достойная мастера-шпиона. Впрочем, для Вестхофа сие скорее мелочь, так, невинное развлечение, каприз художника – по сравнению с той настоящей закулисной, опасной и тонкой игрой, что тот вел. Верно, Родионову следовало бы тоже быть благодарным барону, но ему совсем не понравилось, что он вновь стал пешкой в этих бесконечных виленских играх пронырливого Вестхофа. Хотя, ежели припомнить реакцию самой графини и главного штабного болтуна и сплетника Ардаевского на ту сцену и все, что за тем последовало, он не мог не признать, что мизансцена была великолепно продумана и выстроена, лучших свидетелей было бы трудно подыскать, и успех сей «операции» был предопределен еще до ее начала. – Могу ли я рассчитывать, что в следующий раз, когда замыслите какую проделку, прежде обратитесь ко мне? – кинув короткий взгляд на Вестхофа, сказал Родионов жене, кинув короткий взгляд на Вестхофа Бетси. – Я, конечно, не столь силен в интригах, как господин барон, но, худо-бедно… Глаза его жены шаловливо блеснули. – В таком случае устройте так, чтобы мы могли отсюда уехать, не дожидаясь окончания вечера! – заявила она. – Я полагал, что вам доставляет удовольствие сие празднество, – сказал Родионов. – Но, коли вы так хотите, буду только счастлив исполнить ваше пожелание. Конечно, гости начнут сплетничать, графиня будет недовольна, даже в ярости, но какое ему до того дело? Родионов взял за руку свою молодую жену и обернулся к барону. – Милостивый сударь, надеюсь вы с присущим вам талантом сможете прикрыть наш уход и дать графине Веселовской и гостям достойное тому объяснение. Заранее вам признателен. – Устрою все в лучшем виде, господин полковник, – с усмешкою сказал тот, кивнул Родионову и на прощание поцеловал руку новобрачной.
Молодожены незаметно выбрались из дома, сели в коляску и вскоре уже входили в квартиру Родионова. Хотя он распорядился тщательно прибрать свое жилище, ничто не могло изменить затрапезный вид неуютной крошечной гостиной и неприглядной спальни. Впрочем, Бетси занимало нынче совсем другое. По дороге она молчала, но, едва усевшись в кресло и приняв от мужа бокал с вином, сказала волнуясь: – Надеюсь, вы не сердитесь, Иван Павлович, за то, что я решилась обратиться к барону Вестхофу с просьбой, точнее, за советом, как убедить маман согласиться на брак с вами… По правде говоря, сейчас мне не верится, что смогла это сделать, словно это то была не я, какая-то незримая сила вела меня... Как... как клубочек, что катится по тропинке и ведет к цели... из сказок... мне няня сказывала в детстве. Она говорила и говорила, пытаясь справиться с внутренней дрожью, что охватила ее, когда они вошли в жилище Родионова. Веселое свадебное возбуждение прошло, обратившись в волнение перед предстоящим. – Клубочек... Меня тоже увлек за собою этот клубочек, едва я увидел вас, – Родионов потянулся к Бетси и нежно сжал ее руку. – И я вовсе не сержусь, – сказал он, несколько покривив душой. – Разве хотелось, чтобы сего господина было чуть меньше в нашей жизни, и чтобы он не имел на нее никакого влияния. – Он и не имеет влияния, Но, согласитесь… Ведь именно он привел меня сюда, к вам, раненому… И помог с помолвкой... Родионов, конечно, не мог этого отрицать, что, если бы не Вестхоф… И Более того, именно барон фактически спас его от гибели, когда Борзин напал на него с ножом. – Да, я обязан ему, и обязан большим, нежели вы полагаете, но теперь мы наконец наедине, Бетси… Нет, Лизавета, Лиза… Вы позволите мне называть вас Лизой, Лизонькой?.. – Как вам будет угодно! В ваших устах любое мое имя звучит так мило! Она улыбнулась. – Знаете, я немножко волнуюсь, но уверена, что все будет чудесно. Родионов понял, что она имеет в виду. – Я тоже волнуюсь, – признался он. Это было чистой правдой. Родионов видел, чувствовал, как Бетси взволнована и напряжена, и сам нервничал, наверное, не меньше. Ведь от того, как сейчас все сложится, зависят их будущие отношения и совместная жизнь. Она была слишком юна и невинна, все происходило для нее в первый раз, и на нем лежала слишком большая ответственность – не напугать ее, не оттолкнуть, не разочаровать. И не оплошать самому, переполненному одновременно трепетной к ней нежностью и страстным желанием. Родионов вздохнул и, дабы немного отвлечь ее и успокоить, перевел разговор на другую тему. – Жаль, что ваш батюшка не смог побывать на нашей свадьбе. Верно, он будет сильно переживать по сему поводу. Ваша матушка из-за этого весьма расстроена… Бетси чуть было не спросила: не ревнует ли Иван Павлович, а он явно ревновал ее к барону и его вмешательствам, но вопрос об отце вовремя или невовремя отвлек ее от щекотливого вопроса. – Батюшка будет переживать? Да он, напротив, наверняка доволен, что ему не пришлось участвовать в свадебных торжествах. Отца занимают лишь его собаки да охота, прочее, что отвлекает его от сих забав, только раздражает… А ваши родители, Иван Павлович, они... Бетси не договорила, поскольку вдруг обнаружила, что никогда не спрашивала мужа о его родителях. – Мои родители... Родионов впервые задумался о том, как отнесутся его родители к его женитьбе сына. Верно, будут рады. Он так давно жил отдельно и редко гостил у них в отпуску, что ему и в голову не пришло вызывать их сюда, в Вильну, на свое венчание. Да сие и невозможно было сделать в виду его поспешной женитьбы. Конечно, он написал им, сообщая о грядущих изменениях в своей жизни и попросил благословения, но тем и ограничился, будучи уверен, что они примут любой его выбор и не станут вмешиваться в его дела. – Отец и мать живут слишком далеко отсюда, чтобы поспеть на мою свадьбу, – сказал он. – В Пензенской губернии, по соседству с моею замужней сестрой. Перебрались туда, чтобы быть поближе к внукам. Конечно, мы съездим к ним, когда я смогу получить отпуск. Непременно съездим. Они вас полюбят... – Полюбят... – задумчиво повторила Бетси. Сама она не очень понимала, что такое родительская любовь. Отец почти не интересовался дочерями, а мать, напротив, сурово и придирчиво ими руководила. Задумавшись, она не сразу поняла, о чем еще говорит муж. Муж... Теперь она замужем, у нее есть муж, на которого можно положиться, которого она любит. – Я не расслышала, что вы сейчас сказалиговорили, – спохватилась она, – Неважно, – улыбнулся Родионов. – Лучше выпейте еще вина. Он вновь наполнил ее и свой бокалы вином, каким-то французским, купленным, кстати, по подсказке все того же Вестхофа – сам Родионов в винах не разбирался. И оно, действительно оказалось в меру сладким и терпким, с тонким душистым ароматом. – Вкусное, – сказала Бетси и принялась расспрашивать мужа об его имении, куда он ее обещал свезти в ближайшее время, как только позволит служба. За разговорами и вином она немного успокоилась, но, заметив, что за окном наступили сумерки, опять разволновалась. – Верно, пора ложиться спать, – сказал Родионов. – Вы можете пойти в спальню, я пришлю к вам служанку. Еще накануне сюда привезли вещи Бетси, а старшая графиня прислала одну из горничных, что должна была теперь прислуживать его жене и сопровождать ее в Петербург. Сердце Бетси вдруг зачастило так, что у нее перехватило дыхание. Она вошла в уже знакомую ей спальню и, растерянно остановившись посреди комнаты, вспомнила и тут же постаралась отбросить зашифрованные советы матери, в которых брачная и последующие ночи с мужем преподносились как некое жертвенное приношение с женской стороны. - Барышня, Елизавета Петровна, не волнуйтесь, позвольте я вам помогу, – появившись, сказала горничная. – Я вовсе не волнуюсь, Глаша, это ты вся разрумянилась, – отвечала Бетси, обрадовавшись ее приходу появлению здесь знакомого лица. – Барышня, душечка, я вовсе не разрумянилась! – смущенно запротестовала Глаша. – А вот и да... вот и да! От этой перепалки с горничной Бетси стало вдруг легко и весело, волнение хоть и не улеглось совсем, но припряталось, на время. Платье голубым ворохом легло на спинку кресла, туда же отправилось белье, ночная рубашка тонкого батиста укрыла новобрачную от шеи до пят. –- Ступай, Глаша, ступай. Когда горничная, собрав ее одежду, вышла, Бетси, пометавшись, забралась на неширокую кровать, под одеяло и напряженно уставилась на дверь. Опять вспомнилось материнское про жертву...
Родионов тем временем призвал денщика, переоделся в ночную сорочку и шлафрок, подождал, пока из спальни выйдет служанка, после чего с замирающим сердцем направился к молодой жене. В комнате царил полумрак - пламя лишь одной свечи освещало стол и изголовье кровати. Она уже лежала в постели, что, казалось бы, облегчало минуту его появления в спальне. Родионов сглотнул. – Здесь неуютно и кровать весьма неудобна, но это только на одну ночь, – сказал он, взялся было за пояс шлафрока, чтобы развязать его, но прежде решил погасить свет и устремился к свече. – Правда, завтра в дороге тоже будет не слишком комфортно… Тут он вспомнил, что и в Петербурге, в его квартире мебель тоже оставляет желать лучшего, совсем сконфузился, выронил было взятый в руку гасильник*, который со звоном упал на пол и закатился куда-то под стол, отчего пришлось прихватить пламя пальцами и при том, конечно, обжечься. Родионов тихо чертыхнулся. Каким образом взрослый, обычно спокойный, даже славящийся своею выдержкой и рассудительностью мужчина мог в одночасье превратиться в подобное дерганное, нервическое существо? – Ей-богу, легче сражаться на войне, – пробормотал он, – Чем – что? – поинтересовалась Бетси. Из-под одеяла голос ее звучал приглушенно. – Чем оказаться на месте мужа, идущего в брачную постель, – пояснил Родионов, сам себе усмехнулся, в темноте опять нащупал завязки халата, наконец скинул его, заодно и ночную сорочку, после чего, ударившись коленом о край кровати, таки забрался в постель.
Натянув одеяло до подбородка, она смотрела, как Иван Павлович входит в спальню – совсем не похожий на себя обычного, какой-то домашний, в шлафроке и ночной рубашке. Что-то роняя и бормоча, он, по счастию, погасил свечу – Бетси, признаться, весьма смущал пусть тусклый, но свет от свечи, хотя так и не решилась ее затушить. Она не увидела, но почувствовала, как он подходит, садится на кровать… Бетси сглотнула, судорожно пытаясь вспомнить, о чем он говорил… Кажется, он что-то говорил об этой квартире, о неудобствах… Она хотела было ответить, что ей неважно, но не ответила, потому что в этот момент он лег рядом и обнял ее. Он был такой горячий, что Бетси показалось, что его жар обжег ее. – Лиза, Лизонька, – прошептал он ей куда-то в шею, и она, выпростав руки, обняла его, с каким-то ужасом и восторгом ощущая под ладонями гладкую кожу его обнаженных плеч. – Вы все еще волнуетесь? – спросил он между поцелуями, коими с ненасытной жадностью осыпал ее лицо, шею и плечи. Ее губы были нежны и мягки под его губами, она отвечала ему - поначалу застенчиво, потом все более пылко, гладя его и зарываясь пальцами в волосы на затылке. – Нет, уже нет, почти, – чуть задыхаясь, прошептала она, прижимаясь к нему все сильнее. – А вы? – Тоже почти перестал… – Но… Мне немного страшно... – прошептала она. – Не... бойтесь... – единственное что смог в этот момент вымолвить Родионов, потому что ему было уже не довольно одних поцелуев, ему требовалось большее, о чем она, вероятно, и не догадывалась. Он провел рукой по ее груди, бедру, путаясь в складках широченной кружевной сорочки, пошитой из тончайшей материи, с трудом нашел край подола, подтянул его повыше и пробормотал: – Вы позволите? Мне так хочется ощущать вас, целиком... И, не давая жене времени опомниться, приподнялся над нею и умудрился стащить с нее это идиотское одеяние, куда-то его закинуть, и в то же мгновение опустился на ее уже нагое тело – по-девичьи тонкое и трепетное. Она слегка задохнулась от его тяжести, ахнула, сжалась, вцепилась в спину мужа, царапая ее ногтями. Он был уже меж ее бедрами, где было так горячо, болезненно, истомно...
Кажется, он поспешил и был слишком напорист. Верно потому, что его сводила с ума женственная нежность и сладость ее тела, упоительный запах, что исходил от нее, а безудержное желание, завладевшее всем существом, искало и требовало выхода... – Я люблю вас, – прошептал Родионов единственные слова, что пришли ему в голову. – Люблю... Лизонька... Радость моя, мое счастье... Он постарался ослабить свой пыл, отчаянно сдерживаясь, приподнялся над нею, приласкал губами ее грудь, шею, нашел губы, что были так податливы его поцелуям. Его ласки и слова словно раздували в ней огонь, что то едва теплился, то вспыхивал пламенем. Огонь, которому она не давала разгореться, стыдясь желаний своего тела. – Я тоже... люблю, Иван Павлович, Ваня... – прошептала Бетси. «Ужели это то, на что намекала маменька?» – пронеслось у нее в голове. Отчего-то ей не показалось то, что сейчас с нею происходило, жертвенным приношением с ее стороны…
Когда их брак наконец был подтвержден в самом прямом и самом интимном смысле этого слова, Родионов, с удовлетворенной усталостью растянувшись на кровати, прижал к себе Бетси и устроил ее голову на своем плече. – Навсегда запомню эту восхитительную ночь, – сказал он. – Могу только надеяться, что и вас она не разочаровала. Родионов немного лукавил – Бетси не только не противилась его ласкам, но пылко восприняла их и, похоже, разделила с ним удовольствие от супружеской близости, пусть пока и не в полной мере. Он вспомнил, как она целовала и обнимала его, как стонала и трепетала в его руках, с какой доверчивостью и порывистостью принимала его, блаженно вздохнул и в следующее мгновение погрузился в глубокий, спокойный сон. – Не разочаровала. Я просто не знала... как это происходит. Маман... – начала было Бетси, но замолчала, услышав ровное дыхание заснувшего мужа. «Хотела рассказать, а он уже спит. Разве можно сразу заснуть после такого? Устал, переволновался?» – несколько разочарованно подумала она. Повозилась, нашла удобное положение на узкой кровати, провела руками по груди, животу, бедрам, словно проверяя изменилось ли ее тело. Ей казалось, что изменилось, что-то стало другим. Она еще повздыхала, уткнулась носом в плечо мужа и наконец уснула. Впереди у них была вся жизнь.
Все даты в формате GMT
3 час. Хитов сегодня: 2938
Права: смайлы да, картинки да, шрифты нет, голосования нет
аватары да, автозамена ссылок вкл, премодерация откл, правка нет
- участник сейчас на форуме
- участник вне форума
