Отправлено: 19.12.25 14:10. Заголовок: Ральф донес ее до сп..
Ральф донес ее до спальни на руках, уложил на постель и лег рядом. Она дрожала, и он осторожно тронул губами ее волосы, откинул прядку с лица, чтобы добраться до еще мокрой от слез щеки, до уже знакомых губ. Потянул камизу с ее плеч, ладони его скользнули к груди, маленькой, совсем девичьей, затем ниже, гладя нежную кожу. Она не сопротивлялась, не шевелилась, он чувствовал лишь ее дрожь. – Ты красива и нежна, – прошептал он. – Не бойся меня... обними... Мод не могла противиться его желанию. И своему. Сначала она попыталась объяснить ему, что ее поцелуи вовсе не были обещанием и согласием на большее, но он словно не слышал и не понимал, и она расплакалась, от бессилия что-то втолковать ему, а потом... потом в ней все перевернулось от нежности, с какой он обнял ее, коснулся губами ее мокрых от слез глаз, щек, губ. Глухим, хриплым голосом он сказал ей, как она красива, и Мод поверила, и позволила отнести себя в спальню, положить на кровать, а ему – лечь рядом. Ей было страшно и стыдно, ее била дрожь и внутри все обмирало, когда Кардоне дотрагивался до нее, но ей было нужно, просто необходимо ощущать его рядом с собой, и мысль о том, что она опять останется одна, а он уйдет, казалась невыносимой. Но он не уходил, шептал ей ласковые слова, руки его гладили ее тело все смелее... Он просил не бояться его. Мод, желая показать, что не боится, хотя ее пугало то, еще неведомое, что ей предстояло испытать с ним, осмелилась, потянулась, обвила руками его шею, провела – как это делал он – ладонями по его плечам, забираясь под ворот рубашки, осторожно гладя его гладкую, горячую кожу. – Я не боюсь вас, сэр, – прошептала она, потянулась, обвила руками его шею, провела ладонями по его плечам, забираясь под ворот сорочки. и услышала его вздох, будто он ждал этих слов. Ральф шумно вздохнул, вдруг осознав, что не дышал, ожидая этих ее слов.
Он перестал замечать боль в растревоженной ране. Как давно он не касался женщины! У него мутнело в голове от ее нежной неловкости и неожиданно покорного «я не боюсь вас», и осторожности рук, гладящих его спину. Он снял с нее рубашку, жалея, что в комнате совсем темно, и он не может видеть ее всю, подвластную ему и несущую греховное наслаждение, которому было невозможно противиться. Да и зачем? Ужели один грех усугубил бы ту чашу, что он носил с собой? Впрочем, сэр Ральф никогда особо не сокрушался по этому поводу, разве что в последнее время, когда ему перевалило за тридцать, и, обращаясь к всевышнему о помощи, прежде всего полагался на себя, свой меч и свои силы. Как распорядилась судьба. Леди Вудли была неумела и тихо покорна, он слышал, как бьется ее сердце, его ладонь скользнула по какому-то украшению или талисману, тому, что был прикреплен к витому кожаному шнуру – прохладный округлый камень был гладок и казался чуть влажным. Он слышал и удары своего бешено бьющегося в ритм движениям сердца и вдруг понял, почему она так неумела и так сопротивлялась ему. Она испуганно вскрикнула, и Ральф, вряд ли уже владея собой, поцелуем остановил ее крик. Отпустив ее, он лег рядом, прижав ее к себе, она еще дрожала и, кажется, плакала. «Она девственница, и я ее первый мужчина? Не муж, а я... Либо мужа нет совсем, либо он неспособен стать мужем?»
* * * Мод проснулась на рассвете, когда узкие полосы серого света проникли через щели ставен в темную комнату, где она лежала в постели в объятиях мужчины. Кардоне, даже спящий, не выпускал ее из своих рук. А ей было так приятно ощущать его тепло и тяжесть, что и проснувшись, она не спешила вставать, пытаясь растянуть последние мгновения близости с ним, потому что это была не только первая, но и последняя ночь, когда они могли быть вместе. Она лежала и вспоминала, как стыдлива и неловка была с ним, не понимая и не подозревая, что ей надо делать, и что он собирается сделать с ней. И доверилась ему – как уже привыкла доверять. В какой-то момент ей стало больно, и она не смогла сдержать вскрик, а потом опять расплакалась – уже не из-за боли, а от щемящего ощущения счастья и нежности к мужчине, который ласкал и баюкал ее в своих объятиях. Потому она не протестовала, когда он еще и еще делал то, чего так хотел, и находила поразительное удовольствие в его прикосновениях. И сейчас Мод не жалела о том, что произошло. Стыд и раскаяние придут позже...Кардоне зашевелился, что-то пробормотал во сне, чуть ослабил объятия, в которых держал девушку. Она тихонько выскользнула из его рук и с трудом встала с постели, ощущая странную, необычную болезненность тела. Наскоро обмыв себя остывшей водой, Мод подобрала с пола и натянула смятую камизу и юбку нижнего платья, смущенно любуясь спящим обнаженным мужчиной, вбирая глазами, будто стараясь навсегда запомнить, силуэт его крупного, сильного тела, смуглую кожу, темные, курчавые волосы на затылке, блестящую золотую серьгу, вдетую в мочку уха. И только потом заметила на простыне темные пятна... Догадываясь, что это означает, Мод быстро вышла из спальни.
Ральф проснулся от холода, не столько потому, что в комнате было зябко, сколько оттого, что той, которая согревала его всю эту ночь, не было рядом. Он потрогал еще теплую простыню, взглянул на весьма красноречивые, столь неожиданные последствия этой ночи — бурые пятна, и выбрался из кровати. Сквозь щели в ставне пробивался солнечный свет, платья леди Вудли и ее чепец лежали на сундуке. Ральф с удовольствием потянулся – даже упрямо напоминающая о себе рана не испортила приятной бодрости освобожденного тела – плеснул на лицо пригоршню холодной воды, оделся и причесал пятерней непослушные волосы. Утро далось сэру Ральфу Перси нелегко. Он разжег очаг, вернулся в спальню, где вновь, уже в который раз, зашнуровал платья леди Вуд, только теперь дело это по сложности исполнения можно было бы сравнить с муками пьяницы-гурмана, которому позволили попробовать чудного вина, при условии, что он не выпьет больше ни капли, пока не доставит сосуд с вином к месту назначения. Но Ральф не потерял и брызг этого вина, покрыв поцелуями ее шею, плечи и губы, разумеется. Наконец они сели за стол, за которым самым красноречивым из них двоих оказался Ральф – леди Вудли не промолвила и пары слов, упорно пряча от него глаза и смятенно отдергивая руки, если он пытался прикоснуться к ним. Вскоре завтрак был закончен, также как и нехитрые сборы. Леди Вуд вышла во двор – маленькая, строгая, зашнурованная и застегнутая, гладко причесанные волосы спрятаны под чепец – словно не она металась и плакала ночью в его объятиях. «Она смущена, она познала таинство плоти, с моей помощью... обманув меня», — думал Ральф, крепя пояс с ножнами и торопливо осматривая комнату, чтобы убедиться, что ничто не забыто. Внезапная мысль заставила его вернуться в спальню. Он снял с постели простыню, смял ее в комок, достал из поясной сумки несколько пенсов и положил их на сундук. Слишком очевидно, но он не стал задумываться об очевидности. На дворе он затолкал простыню в седельный мешок, смеясь и злясь про себя. «Дожил, сэр Ральф, лишаешь девственности чью-то жену и прячешь следы своего греха. Как же это называется? И как называть ее? Нужно ли мне знать ее имя? И нужно ли знать, в чем она обманула меня? Я довезу ее до Лондона и все, на этом приключение закончено... приятное, diavolo, приключение!» Леди Вуд вновь неумолимо оказалась в его объятиях, в седле, что причиняло ему сладостное неудобство, и он снова добрался до ее губ. Когда долгий невыносимый поцелуй закончился, он спросил ее: – Леди Вудли, заслужил ли я, пусть короткое, но право называть вас по имени? – По имени? – растерялась Мод.она. Она еще не пришла в себя после поцелуя, и вопрос Кардоне застал ее врасплох. «Зачем ему знать мое имя?» Впрочем, в его вопросе не было ничего странного, только неприятной правдой кольнула фраза: «Короткое, но право». Да, скоро, очень скоро они расстанутся, и у него нет никаких прав на нее, разве право ее целовать, пока они наедине. Мод не знала, как следует вести себя с мужчиной, в объятиях которого провела ночь. Ей было стыдно смотреть ему в глаза, и ощущение неловкости в его присутствии не оставляло ее все утро. Кардоне же то казался равнодушным и даже сердитым, то вдруг начинал целовать ее с такой страстью, что у нее внутри все трепетало. «Поди пойми этих мужчин», – Мод покосилась на седельный мешок, куда Кардоне сунул испачканную простыню. Сама она не сообразила убрать постель и отстирать эти пятна... или сделать что-то еще. И теперь ее мучил вопрос: зачем Кардоне понадобилось забрать простыню? Не собирается же он кому-то показывать свидетельство ее грехопадения. Грехопадения... – Мод, – после паузы сказала она, – меня зовут Мод. – Мод? – онРальф почему-то удивился, хотя имя ее было самое обычное. И распространенное. Отвык от английских имен? – Мод, – повторил он. – Мод, кто бы ни был твой муж, но он обидел тебя своим пренебрежением. «Как он смеет?! Как смеет он, после всего, что случилось, говорить о моем муже?!» Кровь мгновенно отхлынула от ее лица. Резко отстранившись, Модона посмотрела на него потемневшими от гнева глазами. – Это вас не касается, сэр, – ледяным голосом сказала она, и отвернулась, боясь, что не выдержит и расплачется, а сейчас – после его слов – большего унижения ей невозможно было представить. «Пресвятая дева, что я наделала?!» – она совсем забыла о муже! Нет, не забыла, просто этой ночью и утром гнала прочь все мысли о нем, о мужчине, которому была отдана богом и людьми, и которому оказалась не нужна. Из-за его «пренебрежения», как верно заметил Кардоне, этой ночью она согрешила. И именно сейчас, после его слов, Мод полностью осознала, в какую пучину греха ввергло ее вынужденное одиночество. Она отдала свою невинность, по праву принадлежащую мужу, случайному попутчику, постороннему, который, в отличие от законного супруга, возжелал ее, а она не смогла устоять... В отчаянии девушка сжала задрожавшие пальцы в кулак и, не оборачиваясь, бросила через плечо: – Зато для вас все на редкость удачно сложилось, не так ли, сэр?
Отправлено: 19.12.25 14:39. Заголовок: Ральф донес ее до сп..
Ральф донес ее до спальни на руках, уложил на постель и лег рядом. Она дрожала, и он осторожно тронул губами ее волосы, откинул прядку с лица, чтобы добраться до еще мокрой от слез щеки, до уже знакомых губ. Потянул камизу с ее плеч, ладони его скользнули к груди, маленькой, совсем девичьей, затем ниже, гладя нежную кожу. Она не сопротивлялась, не шевелилась, он чувствовал лишь ее дрожь. – Ты красива и нежна, – прошептал он. – Не бойся меня... обними... – Я не боюсь вас, сэр, – прошептала она, потянулась, обвила руками его шею, провела ладонями по его плечам, забираясь под ворот сорочки. Ральф шумно вздохнул, вдруг осознав, что не дышал, ожидая этих ее слов. Он и вдруг перестал замечать боль в растревоженной ране. Как давно он не касался женщины! У него мутнело в голове от ее нежной неловкости, и неожиданно покорного «я не боюсь вас», и осторожности рук, гладящих его спину. Он снял с нее рубашку, жалея, что в комнате совсем темно, и он не может видеть ее всю, подвластную ему и несущую греховное наслаждение, которому было невозможно противиться. Да и зачем? Ужели один грех усугубил бы ту чашу, что он носил с собой? Впрочем, сэр Ральф никогда особо не сокрушался по этому поводу, разве что в последнее время, когда ему перевалило за тридцать, и, обращаясь к всевышнему о помощи, прежде всего полагался на себя, свой меч и свои силы. Как распорядилась судьба. Леди Вудли была неумела и тихо покорна, он слышал, как бьется ее сердце, его ладонь скользнула по какому-то украшению или талисману, тому, что был прикреплен к витому кожаному шнуру – прохладный округлый камень был гладок и казался чуть влажным. Он слышал и удары своего бешено бьющегося в ритм движениям сердца и вдруг понял, почему она так неумела и так сопротивлялась ему. Она испуганно вскрикнула, и Ральф, вряд ли уже владея собой, поцелуем остановил ее крик. Отпустив ее, он лег рядом, прижав ее к себе, она еще дрожала и, кажется, плакала. «Она девственница, и я ее первый мужчина? Не муж, а я... Либо мужа нет совсем, либо он неспособен стать мужем?»
Ральф проснулся от холода, не столько потому, что в комнате было зябко, сколько оттого, что той, которая согревала его всю эту ночь, не было рядом. Он потрогал еще теплую простыню, взглянул на весьма красноречивые, столь неожиданные последствия этой ночи — бурые пятна, и выбрался из кровати. Сквозь щели в ставне пробивался солнечный свет, ее платья леди Вудли и ее и чепец лежали на сундуке. Ральф с удовольствием потянулся – даже упрямо напоминающая о себе рана не испортила приятной бодрости освобожденного тела – плеснул на лицо пригоршню холодной воды, оделся и причесал пятерней непослушные волосы. Утро далось сэру Ральфу Перси нелегко. Он разжег очаг, вернулся в спальню, где вновь, уже в который раз, зашнуровал платья леди Вуд, только теперь дело это по сложности исполнения можно было бы сравнить с муками пьяницы-гурмана, которому позволили попробовать чудного вина, при условии, что он не выпьет больше ни капли, пока не доставит сосуд с вином к месту назначения. Но Ральф не потерял и брызг этого вина, покрыв поцелуями ее шею, плечи и губы, разумеется. Наконец они сели за стол, за которым самым красноречивым из них двоих оказался Ральф – леди Вудли не промолвила и пары слов, упорно пряча от него глаза и смятенно отдергивая руки, если он пытался прикоснуться к ним. Вскоре завтрак был закончен, также как и нехитрые сборы. Леди вышла во двор – маленькая, строгая, зашнурованная и застегнутая, гладко причесанные волосы спрятаны под чепец – словно не она металась и плакала ночью в его объятиях. «Она смущена, она познала таинство плоти, с моей помощью... обманув меня», — думал Ральф, крепя пояс с ножнами и торопливо осматривая комнату, чтобы убедиться, что ничто не забыто. Внезапная мысль заставила его вернуться в спальню. Он снял с постели простыню, смял ее в комок, достал из поясной сумки несколько пенсов и положил их на сундук. Слишком очевидно, но он не стал задумываться об очевидности. На дворе он затолкал простыню в седельный мешок, смеясь и злясь про себя. «Дожил, сэр Ральф, лишаешь девственности чью-то жену и прячешь следы своего греха. Как же это называется? И как называть ее? Нужно ли мне знать ее имя? И нужно ли знать, в чем она обманула меня? Я довезу ее до Лондона и все, на этом приключение закончено... приятное, diavolo, приключение!» Леди Вуд вновь неумолимо оказалась в его объятиях, в седле, что причиняло ему сладостное неудобство, и он снова добрался до ее губ. Когда долгий невыносимый поцелуй закончился, он спросил ее: – Леди Вудли, заслужил ли я, пусть короткое, но право называть вас по имени? – По имени? – растерялась она. – Мод, – после паузы сказала она, – меня зовут Мод. – Мод? – Ральф почему-то удивился, хотя имя ее было самое обычное. И распространенное. – Мод, – повторил он. – Мод, кто бы ни был твой муж, но он обидел тебя своим пренебрежением. Кровь мгновенно отхлынула от ее лица. Резко отстранившись, она посмотрела на него потемневшими от гнева глазами. – Это вас не касается, сэр, – ледяным голосом сказала она, отвернулась и, не оборачиваясь, бросила через плечо: – Зато для вас все на редкость удачно сложилось, не так ли, сэр?
Судьба посмеялась над ним, в который уже раз. Мелькнула мысль, показавшаяся Ральфу нелепой и... опасной. Мод — это имя его жены, Мод, леди Перси, и сейчас она примерно того же возраста, что и леди Вудли. Не встретился ли ей, его жене, вот такой же... мессер Кардоне или иной настойчивый рыцарь, охотник до чужого, не заговорил ли ее, вливая яд в уши и сердце, девственна ли она до сих пор? Мысль эта резанула его, как никогда прежде, и заставила сказать то, что говорить он и не собирался. Но, в конце концов, почему нет, ведь сегодня ночью леди Вудли... Мод, принадлежала ему. Ее сердитый тон был понятен — он заговорил о муже, хотя она вполне могла бы не сердиться, а просто поцеловать его напоследок. Она ни разу не сделала этого за утро, сама, не ожидая, когда он потянет ее к себе. А ему бы очень хотелось этого, как знак ее расположения. Или она вздыхает и плачет о своей невинности? Боится будущего? Боится мужа, отца? Кается в том, что так безоглядно согрешила? Я был плох? «Господь всемогущий, да мне-то что за дело? — вновь воззвал он. — Я же не собираюсь объяснять ее мужу, что исполнил его обязанности, тем более решать этот вопрос мечом либо иным способом. У меня хватает своих дел!». Тропа вилась среди буков и дубов, углубляясь все дальше в лес, словно ей не будет конца. Сэр Ральф Перси был совсем не против этого, пусть себе вьется. Этот октябрьский день выдался на редкость ясным и солнечным, хотя, как оказалось, дождливые дни иногда приносят весьма волнующие неожиданности, задерживая путников в дороге. – А разве для вас, леди Вудли, что-то сложилось неудачно? Вы выбрались из опасных переделок живой и невредимой, – наконец сказал он и, помолчав, спросил, чуть охрипнув: – Тебе было хорошо со мной, Мод? Он мог поклясться, что никогда и нигде не задавал такого вопроса ни одной женщине. Что подвигло его на это? Кружение кружев ветвей, пронзенных солнечными лучами? Терпкое напряжение тела? Ее плечо, касающееся его груди? Ее потерянная девственность? «И если бы возможно было повторить еще и еще, то ты стала бы другой в моих руках... Проклятье, забудь об этом!» — он разозлился и пустил рыжего галопом, что тот с удовольствием исполнил, хотя хозяин вдруг вновь придержал его, удивив коня своим странным непостоянством. Сэр Ральф Перси, умудренный опытом тридцатилетний мужчина, авантюрист, бродяга и пират, хотел услышать от маленькой юной невинной леди, насколько он был хорош с нею в постели. Так хотел, что придержал коня.
Было ли ей хорошо с ним? Ей было хорошо. Очень хорошо! И не просто хорошо – для нее было счастьем находиться в его объятиях. Они были знакомы чуть более суток, но он понравился ей до такой степени, что она потеряла голову. Напряжение отпустило девушку, улеглось негодование, и забылись обидные слова, когда она услышала в его голосе – или ей показалось? – беспокойство. «Скоро мы расстанемся, – сердце Мод сжалось. – Мы расстанемся и более никогда не увидимся, и не окажемся вдвоем, наедине, как сейчас... Но пока мы вместе...» Кардоне был так близко... Его голос сводил ее с ума, жаркое дыхание опаляло кожу щеки, рука на ее талии напоминала о его объятиях. Мод повернулась к нему, встретилась с манящим взглядом зеленых глаз, и ее руки сами потянулись, обвились вокруг его шеи, взъерошили густые, непокорные волосы на его затылке...Она замерла, словно задумалась, но в следующее мгновенье обернулась, взгляд ее серых, таких красивых глаз встретился с его взглядом, ее руки потянулись к нему, обвились вокруг шеи, взъерошили волосы на затылке... – Очень хорошо, – прошептала она уже вслух, и прильнула к нему всем телом, ища губами его губы. -------- [1] Чеширский гвоздь – в Чешире мужчины, давая клятву, вбивали гвоздь в дерево и должны были держать слово, пока гвоздь оставался на месте.
Судьба посмеялась над ним, в который уже раз. Мелькнула мысль, показавшаяся Ральфу нелепой и... опасной. Мод — это имя его жены, Мод, леди Перси, и сейчас она примерно того же возраста, что и леди Вудли. Не встретился ли ей, его жене, вот такой же... мессер Кардоне или иной настойчивый рыцарь, охотник до чужого, не заговорил ли ее, вливая яд в уши и сердце, девственна ли она до сих пор? Мысль эта резанула его, как никогда прежде, и заставила сказать то, что говорить он и не собирался. Но, в конце концов, почему нет, ведь сегодня ночью леди Вудли... Мод, принадлежала ему. Ее сердитый тон был понятен — он заговорил о муже, хотя она вполне могла бы не сердиться, а просто поцеловать его напоследок. Она ни разу не сделала этого за утро, сама, не ожидая, когда он потянет ее к себе. А ему бы очень хотелось этого, как знак ее расположения. Или она вздыхает и плачет о своей невинности? Боится будущего? Боится мужа, отца? Кается в том, что так безоглядно согрешила? Я был плох? «Господь всемогущий, да мне-то что за дело? — вновь воззвал он. — Я же не собираюсь объяснять ее мужу, что исполнил его обязанности, тем более решать этот вопрос мечом либо иным способом. У меня хватает своих дел!». Тропа вилась среди буков и дубов, углубляясь все дальше в лес, словно ей не будет конца. Сэр Ральф Перси был совсем не против этого, пусть себе вьется. Этот октябрьский день выдался на редкость ясным и солнечным, хотя, как оказалось, дождливые дни иногда приносят весьма волнующие неожиданности, задерживая путников в дороге. – А разве для вас, леди Вудли, что-то сложилось неудачно? Вы выбрались из опасных переделок живой и невредимой, – наконец сказал он и, помолчав, спросил, чуть охрипнув: – Тебе было хорошо со мной, Мод? Он мог поклясться, что никогда и нигде не задавал такого вопроса ни одной женщине. Что подвигло его на это? Кружение кружев ветвей, пронизанныхпронзенных солнечными лучами? Терпкое напряжение тела? Ее плечо, касающееся его груди? Ее потерянная девственность? «И если бы возможно было повторить еще и еще, то ты стала бы другой в моих руках... Проклятье, забудь об этом!» — он разозлился и пустил рыжего галопом, что тот с удовольствием исполнил, но хотя хозяин вдруг вновь придержал его, удивив коня своим этим странным непостоянством. Сэр Ральф Перси, умудренный опытом тридцатилетний мужчина, авантюрист, бродяга и пират, хотел услышать от маленькой юной невинной леди, насколько он был хорош с нею в постели. Так хотел, что придержал коня. Она замерла, словно задумалась, но в следующее мгновенье обернулась, взгляд ее серых, таких красивых глаз встретился с его взглядом, ее руки потянулись к нему, обвились вокруг шеи, взъерошили волосы на затылке... – Очень хорошо, – прошептала она и прильнула к нему всем телом, ища губами его губы. -------- [1] Чеширский гвоздь – в Чешире мужчины, давая клятву, вбивали гвоздь в дерево и должны были держать слово, пока гвоздь оставался на месте.
Отправлено: 03.01.26 09:46. Заголовок: Глава IV По склону ..
Глава IV
По склону вверх король повел По склону вверх король повел Полки своих стрелков. По склону вниз король сошел, Но только без полков.
«Стихи матушки Гусыни» Перевод С.Маршака
Они быстро выбрались на лондонскую дорогу, и КардонеРальф еще несколько раз придерживал рыжего, чтобы поцеловать Мод. Она не только не возражала, но с готовностью отвечала ему., осознавая, что потом у них не будет такой возможности. Ее уже начинала мучить неотвратимость их скорого расставания. «Зато я пережила лучшее время своей жизни», – подбадривала себя Мод, одновременно терзаясь, что была счастлива в то время, когда ее отец ждал суда в Тауэре, а Роджер умирал от ран. Примерно за милю до городка Сапсерта, куда, по расчетам КардонеРальфа, должны были к этому часу добраться их люди, они увидели на дороге знакомую повозкузнакомую кавалькаду, за которой тянулся поредевший табун лошадей без всадников. Узнав от Бертуччо, что в дороге никаких происшествий не случилось, не считая того, что два разбойничьих коня остались в Кембридже на снаряжение войска графа Суррея, Ральф спешился, спустил Мод на землю. Она подбежала к повозке, он последовал за ней, остановился в паре шагов. – Наконец-то, миледи! – воскликнула компаньонка леди Вудли, выглянув изза спины одного из всадниковповозки. Она не преминула бросить в его сторону весьма выразительный взгляд, то ли выказывая свои догадки по поводу их одинокого путешествия, то ли настаивая на внимании к своей особе. Ральф усмехнулся, вспомнив о своих недавних мыслях – если не леди, то, может быть ее компаньонка. – Как вы, как мистер Ньютон?! – спросила Модледи Вудли и подошла к люльке, в которой лежал раненый. – Ужасно, – ответствовала миссис Пикок. – Дороги отвратительные, моя голова раскалывается от боли, – она поморщилась и поднесла руку к повязке, все еще украшающей ее лоб. – Врач в Кембридже затребовал немыслимую сумму за визит, солдаты отобрали у нас двух лошадей, и я вообще удивляюсь, как нам оставили хоть что-то... – Что с Роджером? – перебила ее Модледи Вудли, заглядывая в повозку. В полутьме она увидела мертвенно-белое лицо раненого. Глаза у него были закрыты, казалось, он не дышит. – Жив, – сообщил Томасслуга. – Врач подлатал его и сказал, что парень молодой, выживет, если за ним хорошо ухаживать, но, боюсь, мистеру Ньютону трудно переносить дорогу. Раненому требовалось удобное ложе и покой, хотя бы ненадолго, и Мод приняла решение. – Сэр, прошу вас задержаться… ради Роджера, – обратилась она к Кардонеледи Вудли к Ральфу, – Нам придется остановиться на первом же постоялом дворе и пробыть там до утра. Когда Модона подошла к нему и взволнованно заговорила о Роджерераненом, его словно обдало теплым ветром от ее близости, звучания ее грудного голоса, знания прелестей, что скрываются под зеленым гауном и полотняной камизой. Выслушав ее просьбу, он мысленно и кощунственно послал благодарность Всевышнему за раны Роджеразадержку в пути. Целая ночь – и леди Вудли проведет ее в его постели, или он не «кардоне»! – Хорошо, – весело согласился он. – Остановимся в Сапсерте. Я готов дождаться вас… леди Вудмиледи. – Договорились, сэр. Мод смутилась, поймав его выразительный взгляд. «Он тоже не хочет со мной расставаться?» Он привел для нее кобылу, помог сесть в седло и на мгновенье сжал ее пальцы, после чего вскочил на рыжего и направился к своему слуге. Повозка тронулась с места, Кардоне и его слугаБертуччо, возглавив маленький отряд. Развалившись в седлах, мужчиныбеседовали, в основном говорил слуга, темпераментно размахивая свободной рукой, а Кардоне кивал, что-то отвечал и... ни разу не оглянулся на нее. Верно, доволен, что рыжий теперь не несет двойную ношу, а его всаднику не приходится делить с ней седло. – Где вы пропадали почти сутки? – донесся до МодРальфа голос миссис Пикок. МодЛеди Вудли на ходу сочинила какую-то путаную историю, в которой перемешались как на самом деле происшедшие события – преследующие их солдаты, потеря подковы и сумерки, настигшие в дороге, так и выдуманный рассказ о ночлеге в деревне, в доме кузнеца, Она надеялась, что Кардоне не выдаст ее, хотя неизвестно, что он расскажет слуге. Мысль, что этот смуглолицый иноземец узнает, как они провели ночь, привела ее в еще большее смятение. «Нет, он не может, не должен этим хвалиться, – думала Мод, растерянно уставившись на спину Кардоне. – Он же джентльмен... Впрочем, что я знаю о мужчинах?» – Очень видный господин, – сказала Агнесс, глядя в ту же сторону. – И слуга у него... Парень не промах, бойкий. Утащил нас из Кембриджа, несмотря на ваше отсутствие. Сказал, мол, догонят... Мод незаметно вздохнула. Если бы ее люди так спешно не отправились в дорогу, не случилось бы того, что случилось. – Неужели мистер Кардоне и не попытался? – громким шепотом поинтересовалась компаньонка. – Вы ж на одной лошади сколько разъезжали. Мужчины очень чувствительны к такого рода вещам, дорогая, и позвольте уж не поверить, что за целые сутки... – Мистер Кардоне – благородный джентльмен, – сухо ответила Мод. – Какая жалость, не правда ли? – Агнесс хихикнула, а Мод толкнула ногой кобылу и проехала вперед – к Джону Потингтону, рядом с которым и проделала оставшийся до места назначения путь.
Дорога тянулась, светлой лентой разрезая широкое распаханное поле, поскрипывали колеса повозки, позади ехала женщина, о которой думал сэр Ральф Перси, вновь желая ее. Из этих приятных раздумий его вывел вопрос Бертуччо, который, проскакав вперед, чтобы проверить безопасность дороги, вернулся и пристроился рядом. – Что молчать, мессер? – спросил оруженосец и добавил, словно его и не интересовал ответ: – Холодный страна, холодный и мокрый... – Но это моя страна, Берт, – рассеянно возразил Ральф, покосившись на Оливу. – Вы задуматься о маленькая леди, мессер? – Маленькой? – Да, маленькой. Она казаться так хрупкая! – Гм, – проворчал Ральф, обернувшись и окинув быстрым взглядом хрупкую девушку. – Берт, попробуй отзываться о леди так, как подобает отзываться о леди... – Что с вам, мессер Кардоне? Я ничем не задеть леди, хвалить... хвалил красивая, донна белла, – Бертуччо скорчил гримасу, растянув губы в столь знакомой Ральфу многозначительной усмешке. – Вы задержаться, мы ждать вас в этот... Стэнстед, утром ехать дальше. Где вы ночевать, и ночевать леди? – Мы ночевали в... – начал Ральф и замолчал, не в силах продолжить и удивляясь сам себе. Обычная перепалка о победах над женщинами – они с Бертуччо, живя бок о бок не один год, легко делились этим друг с другом, посмеиваясь и красуясь. Но сейчас Ральф застрял на половине фразы, словно некто свыше вдруг наложил печать на его уста. Возможно, ему помешал кусок полотна, спрятанный в дорожном мешке? Или воспоминание о ее глазах, распахнутых ему навстречу? «Ты стареешь, Кардоне, не напрасно тебя так потянуло на родину, словно к концу пути». – Мы ночевали в деревне, в Вуденбридже... неплохое местечко, и эль у хозяина был что надо, – бросил он. – Отчего вы уехали из Кембриджа? Бертуччо пустился в повествование, уже не сдерживая свое природное красноречие, поскольку перешел на родной язык. Из рассказа оруженосца Ральф узнал, как Олива попал в переделку, как потом вернулся на постоялый двор «Ржавая подкова» поврежденным, но не поверженным, и все-таки привел врача для Роджера. Бертуччо не расслышал, что крикнул ему Ральф, удирая от погони в переплетеньях кембриджских улиц, но взяв во внимание стремительность, с которой мчался мессер Кардоне, держа леди в седле, решил, что это было предупреждение об опасности или приказ немедленно покинуть город. Хозяин и леди умчались в неизвестном направлении, врач, пусть и с большой задержкой, был доставлен, его услуги оплачены с лихвой, а раненый все еще жив. Бертуччо сообщил о предстоящем срочном отъезде миссис Пикок, которая тотчас бросилась в атаку, обвиняя Оливу в наглости и расточительности, а его хозяина – в похищении леди. Бертуччо было не впервой сталкиваться со сварливой дамой, требующей укрощения, и некоторое время спустя эскорт леди Вудли, покинутый хозяйкой, выехал со двора гостиницы, без особых препятствий, разве что лишившись двух разбойничьих лошадей, конфискованных капитаном отряда графа Суррея. – Ну что ж, Берт, – сказал Ральф, выслушав рассказ оруженосца, – Ты был на высоте! Он оглянулся, сделав вид, что осматривает вверенное ему хозяйство, но мгновенно выхватил взглядом фигурку леди Вудли и пришпорил рыжего.
Отправлено: 04.01.26 08:54. Заголовок: Глава IV По склону ..
Глава IV
По склону вверх король повел По склону вверх король повел Полки своих стрелков. По склону вниз король сошел, Но только без полков.
«Стихи матушки Гусыни» Перевод С.Маршака
Они быстро выбрались на лондонскую дорогу, и Ральф еще несколько раз придерживал рыжего, чтобы поцеловать Мод. Она не только не возражала, но с готовностью отвечала ему. Примерно за милю до городка Сапсерта, куда, по расчетам Ральфа, должны были к этому часу добраться их люди, они увидели на дороге знакомую кавалькаду, за которой тянулся поредевший табун лошадей без всадников. Узнав от Бертуччо, что в дороге никаких происшествий не случилось, не считая того, что два разбойничьих коня остались в Кембридже на снаряжение войска графа Суррея, Ральф спешился, спустил Мод на землю. – Наконец-то, миледи! – воскликнула компаньонка леди Вудли, выглянув из-за спины одного из всадников. Она не преминула бросить в его сторону весьма выразительный взгляд, то ли выказывая свои догадки по поводу их одинокого путешествия, то ли настаивая на внимании к своей особе. Ральф усмехнулся, вспомнив о своих недавних мыслях – если не леди, то, может быть ее компаньонка. – Как вы, как мистер Ньютон?! – спросила леди Вудли и подошла к люльке, в которой лежал раненый. – Ужасно, – ответствовала миссис Пикок. – Дороги отвратительные, моя голова раскалывается от боли, – она поморщилась и поднесла руку к повязке, все еще украшающей ее лоб. – Врач в Кембридже затребовал немыслимую сумму за визит, солдаты отобрали у нас двух лошадей, и я вообще удивляюсь, как нам оставили хоть что-то... – Что с Роджером? – перебила ее леди Вудли. – Жив, – сообщил слуга. – Врач подлатал его и сказал, что парень молодой, выживет, если за ним хорошо ухаживать, но, боюсь, мистеру Ньютону трудно переносить дорогу. – Сэр, прошу вас задержаться… ради Роджера, – сказала леди, подойдяобратилась леди Вудли к Ральфу, – Нам придется остановиться на первом же постоялом дворе и пробыть там до утра. Когда она подошла к нему и взволнованно заговорила о раненом, Его словно обдало теплым ветром от ее близости, звучания ее грудного голоса, знания прелестей, что скрываются под зеленым гауном и полотняной камизой. Выслушав ее просьбу, он мысленно и кощунственно послал благодарность Всевышнему за задержку в пути. Целая ночь – и Модледи Вудли проведет ее в его постели, или он не «кардоне»! – Хорошо, – весело согласился он. – Остановимся в Сапсерте. Я готов дождаться вас, миледи. – Договорились, сэр. Он привел для нее кобылу, помог сесть в седло и на мгновенье сжал ее пальцы, после чего вскочил на рыжего и направился к Бертуччо, возглавив маленький отряд. – Где вы пропадали почти сутки? – донесся до Ральфа голос миссис Пикок. Он, про себя усмехаясь, слушал, как леди Вудли на ходу сочинила какую-то путаную историю, в которой перемешались как на самом деле происшедшие события – преследующие их солдаты, потеря подковы и сумерки, настигшие в дороге, так и выдуманный рассказ о ночлеге в деревне, в доме кузнеца,
Дорога тянулась, светлой лентой разрезая широкое распаханное поле, позади ехала женщина, о которой думал сэр Ральф Перси, вновь желая ее. Из этих приятных раздумий его вывел вопрос Бертуччо. который, Проскакав вперед, чтобы проверить безопасность дороги, оруженосец вернулся и пристроился рядом. – Что молчать, мессер? – спросил он оруженосец и мрачно добавил, словно его и не интересовал ответ: – Холодный страна, холодный и мокрый... – Но это моя страна, Берт, – рассеянно возразил Ральф, покосившись на Оливу. – Вы задуматься о маленькая леди, мессер? – Маленькой? – Да, маленькой. Она казаться так хрупкая! – Гм, – проворчал Ральф, обернувшись и окинув быстрым взглядом хрупкую девушку. – Берт, попробуй отзываться о леди так, как подобает отзываться о леди... – Что с вам, мессер Кардоне? Я ничем не задеть леди, хвалить... хвалил красивая, донна белла, – Бертуччо скорчил гримасу, растянув губы в столь знакомой Ральфу многозначительной усмешке. – Вы задержаться, мы ждать вас в этот... Стэнстед, утром ехать дальше. Где вы ночевать, и ночевать леди? – Мы ночевали в... – начал Ральф и замолчал, не в силах продолжить и удивляясь сам себе. Обычная перепалка о победах над женщинами – они с Бертуччо, живя бок о бок не один год, легко делились этим друг с другом, посмеиваясь и красуясь. Но сейчас Ральф застрял на половине фразы, словно некто свыше вдруг наложил печать на его уста. Возможно, ему помешал кусок полотна, спрятанный в дорожном мешке? Или воспоминание о ее глазах, распахнутых ему навстречу? «Ты стареешь, Кардоне, не напрасно тебя так потянуло на родину, словно к концу пути». – Мы ночевали в деревне, в Вуденбридже... неплохое местечко, и эль у хозяина был что надо, – бросил он. – Отчего вы уехали из Кембриджа? Бертуччо пустился в повествование, уже не сдерживая свое природное красноречие, поскольку перешел на родной язык. Из рассказа оруженосца Ральф узнал, как Олива попал в переделку, как потом вернулся на постоялый двор «Ржавая подкова» поврежденным, но не поверженным, и все-таки привел врача для Роджера. Бертуччо не расслышал, что крикнул ему Ральф, удирая от погони в переплетеньях кембриджских улиц, но взяв во внимание стремительность, с которой мчался мессер Кардоне, держа леди в седле, решил, что это было либо предупреждение об опасности, либо приказ немедленно покинуть город. Хозяин и леди умчались в неизвестном направлении, врач, пусть и с большой задержкой был доставлен, его услуги оплачены с лихвой, а раненый все еще жив. Бертуччо сообщил о предстоящем срочном отъезде миссис Пикок, которая тотчас бросилась в атаку, обвиняя Оливу в наглости и расточительности, а его хозяина – в похищении леди. Бертуччо было не впервой сталкиваться со сварливой дамой, требующей укрощения, и некоторое время спустя эскорт леди Вудли, покинутый хозяйкой, выехал со двора гостиницы, без особых препятствий, разве что лишившись двух разбойничьих лошадей, конфискованных капитаном отряда графа Суррея. – Ну что ж, Берт, – сказал Ральф, выслушав рассказ оруженосца, – Ты был на высоте! Он оглянулся, сделав вид, что осматривает вверенное ему хозяйство, но мгновенно выхватил взглядом фигурку леди Вудли и пришпорил рыжего.
Сапсерт оказался маленьким, ухоженным городком, радующим глаз усталых путников, которые остановились на постоялом дворе под названием «Три подковы». Кардоне взял на себя все хлопоты по переговорам Ральф быстро договорился обо всем с хозяином, и вскоре повозка стояла в сарае, лошади получили свои порции сена и овса в довольно чистой конюшне. Роджерраненый был перенесен на самую удобную кровать, а леди поселились в отдельных комнате на втором этаже. Миссис Пикок удалилась в отведенные ей апартаменты, Мод же, наскоро перекусив и приведя себя в порядок, захлопотала вокруг Роджера. Приготовила для него новую порцию травяного отвара, смазала и наложила чистые повязки на раны. – Позже я зайду, посижу с ним, – сказала она слуге, который остался с раненым, и пошла узнавать у хозяина, где расположена ближайшая церковь. Мод было необходимо помолиться – мрачные мысли о том, что она позволила себе, оказавшись наедине с Кардоне, терзали ее все сильнее. Хотя... доведись ей заново пережить вчерашний день, она, наверное, поступила бы так же. – По улице пойдете налево и увидите церковь Святой Марии, – объяснил хозяин. – У нас все тут близко. Он оглянулся и, понизив голос, добавил: – И совсем неподалеку отсюда поместье, подаренное его величеством своей прежней жене... Анне Болейн... Мод вздрогнула. Напоминание о казненной за супружескую измену королеве заставило ее еще сильнее переживать из-за собственной неверности отсутствующему мужу.
Хлопотливый день перевалил за середину, и солнечный диск устремился к западу. Управившись с делами и заботами, сэр Ральф Перси сидел за столом в обеденном зале гостиницы «Три подковы» и, попивая эль из тяжелой гладкой кружки, размышлял о том времени, когда светило скатится за горизонт. Он почти не видел леди Вудли после того, как они добрались до гостиницы. Ральф сделал знак подавальщику, чтобы тот добавил эля в его кружку, и застыл с поднятой ладонью – по лестнице, что выходила прямо в зал, спускалась леди ВудМод в сопровождении служанки. Это была совсем другая, гордая леди, в темно-синем бархатном платье с широкими рукавами, через разрезы которых пышными складками виднелось кружево камизы; голубая юбка киртла и изящный чепец довершали роскошный наряд. Ральф резко отодвинул кружку, поднялся из-за стола, бросив на него пару монет. – Мадам, позвольте проводить вас, – сказал он, догнав Мод в дверях гостиницы. – Вы очень любезны, сэр, – ответила она. – Но мы... я иду в церковь. В церковь? Маленькая гордая леди идет просить прощения за свершенный с ним грех, замаливать его? Ральф усмехнулся, подумав, что ему тоже бы стоило помолиться, только вот грехи его так тяжки, что вряд ли Господь дарует ему отпущение. Стало быть, еще один грех не отяготит сию ношу. – Мадам, вы наняли меня в телохранители, и я не могу позволить вам разгуливать одной, а девушка пока присмотрит за вашим Роджеромраненым. Он ухватил Мод за локоть и увлек за собой, бросив на служанку столь многозначительный взгляд, что та застыла в дверях, как изваяние, испуганно открыв рот. – Сэр, уверяю вас, это совершенно безопасно! – воскликнула Мод, тщетно пытаясь высвободить руку. – Нет нужды, – бормотала она, пока Ральф выводил ее из дома и затем тащил за собой по улице. У него был широкий шаг, и он не сразу сообразил, что девушке приходилось чуть ли не бегом поспевать за ним.
Волнение Мод перешло в смятение – как можно замаливать грех, находясь рядом с тем, с кем согрешила? – Вы можете подождать меня снаружи, сэр, – сказала она, когда впереди, на просторе зеленой лужайки, показалось здание церкви, сложенное из коричневатого камня с недостроенной башней колокольни, прилепившейся слева. – Снаружи? – КардонеРальф удивился почти искренне. – Что вы, мадам, неужели вы хотите лишить бродячего рыцаря возможности обратиться к Господу? Нет, вы должны иметь сострадание... Кажется, леди Вудли смутилась от его слов, но он совсем не хотел этого. – О, простите, – она поспешно поднялась на ступеньку перед огромной дубовой дверью, оглянулась на своего спутника и прошла в церковь, где присела на пустую скамью в центре малолюдного в это время зала. КардонеРальф, вошедший следом, теперь мог видеть лишь ободок ее чепца и головную накидку, спадающую на плечи. Он шагнул в тень арки и встал там, видя в тусклом свете, проникающем сквозь слюду стрельчатых окон, как шевелятся ее губы. – Отец наш, небесный создатель, свято имя твое...
Когда Мод очнулась от молитв и мыслей, ей показалось, что прошло много времени. Кардоне нигде не было видно. «Верно, не дождался меня», – подумала она и пошла к выходу. Но едваона, помолившись, встала, подошла к чаше со святой водой и погрузила в нее пальцы, она погрузила пальцы в чашу со святой водой, откуда-то из темноты Ральф бесшумно появился Кардоне подошел и коснулся ее руки. Она вздрогнула и, быстро взглянув на него, отдернула руку и прижала к губам. – Вам стало легче, мадам? – тихо спросил он. – Идемте. На воле, над лужайкой, что простиралась перед церковью, расплывалась синева близких сумерек, воздух звенел прозрачной чистотой. Ральф и Мод шли молча, словно час, проведенный под нефами церкви Святой Марии, успокоил их смятение. Впрочем, божественное и земное всегда ходят рука об руку, в чем притихших любовников вскоре убедили звуки музыки, что раздавались из раскрытых настежь дверей дома, мимо которого они проходили. Еще мгновение и на лужайку перед домом вывалилась веселая шумная толпа нарядных горожан, которые, тут же образовав пары, завели танец под звуки нескольких лютен – музыканты устроились на длинной скамье перед домом. – Свадьба! – воскликнул Ральф, улыбаясь. – Свадьба, разрази меня гром! – А вы любите погулять на праздниках, сэр? – кажется, его спутница не разделяла его неожиданного восторга. – Я? Люблю погулять на праздниках? Признаться, не могу припомнить последнего, на котором гулял. Кажется, то был День Святого Уилфрида... Ральф не стал уточнять, сколько лет назад он в компании сыновей арендаторов отца разгуливал по улицам Корбриджа, неся шест, разукрашенный лентами и распевая песни во все горло. Но сейчас он совсем не прочь был подхватить леди Вудли за бархатную талию и втащить ее в круг танцующих. Мод не любила свадеб – своей она не помнила, а свадьбы соседей, на которых она бывала, вызывали скорее горечь, чем веселье – они напоминали ей о собственной не сложившейся замужней жизни. Она ускорила шаг, чтобы быстрее пройти мимо, но сделать этого не удалось – Кардоне, оживившись, словно приглашенный гость, Он потянул ее за собой и ворвался в самую гущу веселящейся толпы, не особо заботясь о том, как празднующие и она отнесутся к этому внезапному желанию. – Мы будем танцевать! Ведь вы любите сельские танцы? – Что вы делаете, сэр?! – Мы танцуем, мадам! Как-то раз Бертуччо танцевал с одной красоткой... вольту[1], так, кажется, назывался тот танец. – Два шага, а на третий я подхвачу вас и подкину в воздух! – Это... что это за танец? – Понятия не имею! Вам понравится... Мод! Она взлетела в его руках на третий такт под одобрительные возгласы танцующей лужайки. Раз-два-три! И раз-два-три! Поначалу Модона попыталась воспротивиться, упиралась, но разве он хоть раз прислушался к ее желаниям? Да и сопротивлялась она больше из упрямства, ее явнотоже захватили музыка и веселье, улыбающийся Кардоне. Его сильные руки сжимали ее, подкидывали в воздух, ловили в свои объятия, и все кружилось вокруг – вместе с ней, опьяненной от счастья. Она не имела права быть счастливой, но была счастлива – как никогда в жизни.Он сжимал ее, подкидывал в воздух, ловил в свои объятия и кружил вместе с нею в толпе веселящихся гостей свадьбы. – Вы, вы! – задыхаясь, воскликнула Модона, когда после очередного взлета, он опустил ее на землю. – Вы сошли с ума, сэр! Но глаза ее блестели, на губах расцвела улыбка, она уже сама устремлялась за КардонеРальфом, стараясь попасть в такт, в который и он не очень-то попадал, охала, ахала и смеялась. Танцующая рядом пара начала повторять их движения, лютни зазвучали быстрей, и феерия танца закружила, лишая разума. После очередного, неизвестно какого по счету круга КардонеРальф поставил Модее на землю, схватил за руку и потащил куда-то за собой, и вскоре они стояли в густой тени огромного бука за углом дома и целовались... будто провели в разлуке тысячу лет, и никак не могли оторваться друг от друга. – Ты придешь ко мне сегодня? Ночью? – шептал он. – Я стану охранять тебя всю ночь, моя леди... Мод растерялась. Ей хотелось быть с ним, но... они уже не одни, Агнесс и Мэри наверняка заметят ее отсутствие. Ей следует сейчас находиться возле раненого, а не наслаждаться объятиями Кардоне, греховными объятиями. Девушку будто обдало холодной водой. – Это невозможно… невозможно... – Отчего же? – спросил он. – Моя комната в стороне от прочих, мы сохраним нашу тайну. Верь мне, моя леди... Идем, – он еще раз поцеловал ее и, взяв за руку, повел к постоялому двору. И уже стоя перед дверью, повторил: – Я буду ждать тебя, Мод... «Ему проще – у него нет компаньонки, слуга его, в отличие от Мэри, не ночует с ним в одной комнате, ему не нужно заботиться о раненом, он не связан обетами с другой женщиной... Или связан?» Она не ответила, проскользнула в распахнутую им дверь и в полном смятении поспешила наверх, ее ждали насущные заботы.поспешила по лестнице наверх...
Отправлено: 09.01.26 20:20. Заголовок: Сапсерт оказался мал..
Сапсерт оказался маленьким, ухоженным городком, радующим глаз усталых путников, которые остановились на постоялом дворе под названием «Три подковы». Ральф быстро договорился обо всем с хозяином, и вскоре лошади получили свои порции сена и овса в довольно чистой конюшне. раненый был перенесен на самую удобную кровать, а леди поселились в комнате на втором этаже. Хлопотливый день перевалил за середину, и солнечный диск устремился к западу. Управившись с делами и заботами, сэр Ральф Перси сидел за столом в обеденном зале гостиницы «Три подковы» и, попивая эль из тяжелой гладкой кружки, размышлял о том времени, когда светило скатится за горизонт. Он не видел леди Вудли после того, как они добрались до гостиницы. Ральф сделал знак подавальщику, чтобы тот добавил эля в его кружку, и застыл с поднятой ладонью – по лестнице, что выходила прямо в зал, спускалась Мод в сопровождении служанки. Это была совсем другая, гордая леди, в темно-синем бархатном платье с широкими рукавами, через разрезы которых пышными складками виднелось кружево камизы; голубая юбка киртла и изящный чепец довершали роскошный наряд. Ральф резко отодвинул кружку, поднялся из-за стола, бросив на него пару монет. – Мадам, позвольте проводить вас, – сказал он, догнав Мод в дверях гостиницы. – Вы очень любезны, сэр, – ответила она. – Но мы... я иду в церковь. Здесь церковь Святой Марии... В церковь? Маленькая гордая леди идет просить прощения за свершенный с ним грех, замаливать его? Ральф усмехнулся, подумав, что ему тоже бы стоило помолиться, только вот грехи его так тяжки, что вряд ли Господь дарует ему отпущение. Стало быть, еще один грех не отяготит сию ношу. – Мадам, вы наняли меня в телохранители, и я не могу позволить вам разгуливать одной, а девушка пока присмотрит за вашим раненым. Он ухватил Мод за локоть и увлек за собой, бросив на служанку столь многозначительный взгляд, что та застыла в дверях, как изваяние, испуганно открыв рот. – Сэр, уверяю вас, это совершенно безопасно! – воскликнула Мод, тщетно пытаясь высвободить руку. – Нет нужды, – бормотала она, пока Ральф выводил ее из дома и затем тащил за собой по улице. У него был широкий шаг, и он не сразу сообразил, что девушке приходилось чуть ли не бегом поспевать за ним. – Вы можете подождать меня снаружи, сэр, – сказала она, когда впереди, на просторе зеленой лужайки, показалось здание церкви, сложенное из коричневатого камня с недостроенной башней колокольни, прилепившейся слева. – Снаружи? – Ральф удивился почти искренне. – Что вы, мадам, неужели вы хотите лишить бродячего рыцаря возможности обратиться к Господу? Нет, вы должны иметь сострадание... Кажется, леди Вудли смутилась от его слов, но он совсем не хотел этого. – О, простите, – она поспешно поднялась на ступеньку перед огромной дубовой дверью, оглянулась на своего спутника и прошла в церковь, где присела на пустую скамью в центре малолюдного в это время зала. Ральф, вошедший следом, теперь мог видеть лишь ободок ее чепца и головную накидку, спадающую на плечи. Он шагнул в тень арки и встал там, видя в тусклом свете, проникающем сквозь слюду стрельчатых окон, как шевелятся ее губы. – Отец наш, небесный создатель, свято имя твое... Когда она, помолившись, встала, подошла к чаше со святой водой и погрузила в нее пальцы, Ральф бесшумно подошел и коснулся ее руки. Она вздрогнула и, быстро взглянув на него, отдернула руку и прижала к губам. – Вам стало легче, мадам? – тихо спросил он. – Идемте. На воле, над лужайкой, что простиралась перед церковью, расплывалась синева близких сумерек, воздух звенел прозрачной чистотой. Ральф и Мод шли молча, словно час, проведенный под нефами церкви Святой Марии, успокоил их смятение. Впрочем, божественное и земное всегда ходят рука об руку, в чем притихших любовников вскоре убедили звуки музыки, что раздавались из раскрытых настежь дверей дома, мимо которого они проходили. Еще мгновение и на лужайку перед домом вывалилась веселая шумная толпа нарядных горожан, которые, тут же образовав пары, завели танец под звуки нескольких лютен – музыканты устроились на длинной скамье перед домом. – Свадьба! – воскликнул Ральф, улыбаясь. – Свадьба, разрази меня гром! – А вы любите погулять на праздниках, сэр? – кажется, его спутница не разделяла его неожиданного восторга. – Я? Люблю погулять на праздниках? Признаться, не могу припомнить последнего, на котором гулял. Кажется, то был День Святого Уилфрида... Ральф не стал уточнять, сколько лет назад он в компании сыновей арендаторов отца разгуливал по улицам Корбриджа, неся шест, разукрашенный лентами и во все горло распевая песни во все горло. Но сейчас он совсем не прочь был подхватить леди Вудли за бархатную талию и втащить ее в круг танцующих. Он потянул ее за собой и ворвался в самую гущу веселящейся толпы, не особо заботясь о том, как празднующие и она отнесутся к этому внезапному желанию. – Мы будем танцевать! Ведь вы любите сельские танцы? – Что вы делаете, сэр?! – Мы танцуем, мадам! Как-то раз Бертуччо танцевал с одной красоткой... вольту[1], так, кажется, назывался тот танец. – Два шага, а на третий я подхвачу вас и подкину в воздух! – Это... что это за танец? – Понятия не имею! Вам понравится... Мод! Она взлетела в его руках на третий такт под одобрительные возгласы танцующей лужайки. Раз-два-три! И раз-два-три! Поначалу она попыталась воспротивиться, упиралась, но разве он хоть раз прислушался к ее желаниям? Да и сопротивлялась она больше из упрямства, ее явно тоже захватили музыка и веселье. Он сжимал ее, подкидывал в воздух, ловил в свои объятия и кружил вместе с нею в толпе веселящихся гостей свадьбы. – Вы, вы! – задыхаясь, воскликнула она, когда после очередного взлета, он опустил ее на землю. – Вы сошли с ума, сэр! Но глаза ее блестели, на губах расцвела улыбка, она уже сама устремлялась за Ральфом, стараясь попасть в такт, в который и он не очень-то попадал, охала, ахала и смеялась. Танцующая рядом пара начала повторять их движения, лютни зазвучали быстрей, и феерия танца закружила, лишая разума. После очередного, неизвестно какого по счету круга Ральф поставил ее на землю, схватил за руку и потащил за собой, и вскоре они стояли в густой тени огромного бука за углом дома и целовались... будто провели в разлуке тысячу лет, и никак не могли оторваться друг от друга. – Ты придешь ко мне сегодня? Ночью? – шептал он. – Я стану охранять тебя всю ночь, моя леди... – Это невозможно… невозможно... – Отчего же? – спросил он. – Моя комната в стороне от прочих, мы сохраним нашу тайну. Верь мне, моя леди... Идем, – он еще раз поцеловал ее и, взяв за руку, повел к постоялому двору. И уже стоя перед дверью, повторил: – Я буду ждать тебя, Мод... Она не ответила, проскользнула в распахнутую им дверь и поспешила по лестнице наверх...
Все даты в формате GMT
3 час. Хитов сегодня: 101
Права: смайлы да, картинки да, шрифты нет, голосования нет
аватары да, автозамена ссылок вкл, премодерация откл, правка нет
- участник сейчас на форуме
- участник вне форума
