Отправлено: 07.01.26 19:42. Заголовок: Хелга пишет: Не могл..
Хелга пишет:
цитата:
Не могла отменить инженера по причине глубокого уважения к мужчинам, которые занимаются делом. Очень хотелось такого персонажа.
Ну, полицейские или особые агенты тоже делом, вроде как, занимаются. Но правильно - на отрицательного персонажа нужен положительный. Для противовеса. Хелга пишет:
цитата:
Я уже и сама не знаю.
НУ, детективы не просто писать. Вспомни, как мы мучились с Вильной, а с Гвоздем?! Но надо прорываться, другого пути нет.
Ну, полицейские или особые агенты тоже делом, вроде как, занимаются.
Имела в виду созидателя.
apropos пишет:
цитата:
НУ, детективы не просто писать. Вспомни, как мы мучились с Вильной, а с Гвоздем?! Но надо прорываться, другого пути нет.
Так вот мучаться и не хочется. Другой путь есть, но эта зараза - графомания никак не отпускает. Прошлась по тексту, если много перечитывать, заранее извиняюсь.
Переработала разговор Елены с Ильиным в доме Агафьи.
После ужина мы остались вдвоем в комнате. Ильин смотрел на меня, молчал, постукивая пальцами по столу, словно играл на клавесине. Ждал, что начну я? – Что вы намерены делать со мной? – повторила я давешний вопрос. – Это зависит от вас, Елена Даниловна. – Каким-таким образом, господин офицер? – меня неуклонно тянуло уязвить его. – Можете обращаться ко мне по имени-отчеству, если вам удобно. Николай Алексеевич, – сказал он, усмехнувшись, и продолжил: – Я надеюсь, как уже сказал, на откровенный разговор. Да, вы многое поведали из своих приключений, но что-то скрыли, и я хотел бы знать, что. – Но… я рассказала все, что… вспомнила. – Не верю, что у вас плохая память, Елена Даниловна, вы молодая… неглупая женщина. Не доверяете мне? Вполне разумно, но я не знаю, чем еще могу показать, что мне можно и нужно довериться. Он многозначительно развел руками, словно определил границы моей судьбы. – Вы, вероятно, думаете, что я сотрудничаю с теми людьми, что вызволили вас из заключения, а потом попытались убить? Это совсем не так, но с точностью до наоборот. Я хочу помочь вам выбраться из этой истории, но при условии, что сам буду понимать, почему за вами охотятся. Он замолчал, взял меня за руку, но тотчас отпустил, словно ошибся жестом. У меня в голове застучали молоточки, отбивая барабанную дробь. Довериться? А что еще мне оставалось? Он был… не неприятным и единственным, другого ни рядом, ни вдали не намечалось. Николас? Где он, тот Николас со своими уговорами и обещаниями, что «дело с письмом не представляет никакой сложности для столь прелестной женщины?» А все пошло не так… Я невольно хмыкнула вслух, Ильин бросил на меня удивленный взгляд. – Вас что-то рассмешило в моих словах, мадам? – Нет, я смеялась над собой, над своей…гм… над тем, что ввязалась в это дело, не подумав… Почему вы… прячете …заботитесь обо мне? Ведь вы могли просто вернуть меня в тюрьму. Он вздохнул, снова дотронулся до моей руки. – Вы захворали, сударыня, лежали в беспамятстве. Не мог же я отправить вас в кутузку в таком состоянии. А почему… прячу. Я должен выяснить истину в вашем деле, и, более того, вам угрожают некие люди, а они, полагаю, очень опасны, потому что не останавливаются перед крайними мерами. – Но все же, почему? Зачем это лично вам, Николай Алексеевич? – после долгого перерыва я попыталась кокетничать, явно не слишком удачно. – Как вам сказать, Елена Даниловна, есть многое на свете… – … друг Горацио, что и не снилось вашим мудрецам… – пробормотала я. – Что, простите? – переспросил Ильин. – Так, ничего, просто вспомнилось… Я с трудом сдержала слезы, вспомнив театр, из которого так радостно сбежала. В постановке «Гамлета», где главную роль исполнял блистательный Василий Васильевич , я была на сцене в толпе придворных дам, с ужасом наблюдающих за финальной дуэлью. Он никогда не проходил мимо меня, не потрепав по щеке и не сказав фривольную любезность. – Итак, сударыня, Елена Даниловна, – продолжил Ильин, вырвав меня из неуместного воспоминания, – Расскажите, в чем же заключалось это ваше дело? Смотрел, чуть прищурившись, ждал. У меня пересохло во рту, будто что-то упорно мешало рассказать ему все, как было и как есть. Осторожно облизнула губы. – Хотите воды? – вдруг спросил он. – Да, – кивнула я. Ильин встал, вышел и вскоре вернулся со стаканом воды. Я выпила, излишне жадно, поставила стакан на стол и – была-ни-была… поведала ему все… почти все, об украденном письме, начиная с появления Николаса в театральной уборной. Он выслушал, внимательно глядя мне в лицо, словно поддерживал нить рассказа. Когда я закончила, несколько минут молчал, видимо, обдумывая услышанное. Затем кивнул то ли мне, то ли своим мыслям. – Итак, вы побывали в Баден Бадене, где выкрали некое важное письмо по поручению некого важного господина… Вы что-то знаете о содержании этого письма? – сказал, словно подводя итоги. – Разумеется, нет. Ничего не знаю, кроме вида его конверта. – И у вас не возникло желания узнать? – Зачем мне? Знала лишь, что важное. Я не стала добавлять про политику, войну и две тысячи, неловко было, страшновато. И не к чему. Если выживу и избегу тюрьмы, подумаю о двух тысячах… хотя, скорее всего, это безнадежно, главное – выжить. – Все весьма серьезно, – сказал Ильин, будто сообщил какую новость. – Но что вы думаете обо всем? Кто таков тот мессир, что устроил мой побег? – Не могу сейчас сказать… просто не знаю. Понятно лишь, что ему очень нужно это самое письмо, раз вам устроен столь великолепный побег. – Великолепный… он ужасен, этот мессир, – пробормотала я, с содроганием вспомнив человека в маске. – И кто убил того… Камышина? Может, это он и убил? Сама не знаю, откуда прилетела и выпорхнула наружу эта мысль. – Видите, как все сложно и куда вы впутались, Елена Даниловна, – никак не отреагировав на мои предположения, сказал Ильин. – Здесь замешаны весьма влиятельные люди. – Поэтому все безнадежно, – вздохнула я. – Если бы найти Николаса, он бы подтвердил… и спас бы меня от обвинения! Но я не представляю, где его искать. Ильин снова пронзил меня взглядом, словно пытался прочитать мои мысли. – Постараюсь сделать все, что возможно, – сказал он. – Но у вас, верно, есть какой-то план. – План? Да, разумеется, есть, – кивнул он, усмехнувшись. – Вы могли бы поделиться со мной? – Елена Даниловна, план мой весьма прост – расследование, поиск улик и в конце концов обнаружение убийцы. Письмо – одна из важных улик. Если попытаться найти адресата этого письма, он покажет, что вы говорите правду, и это даст много очков в вашу пользу. Первоначальная задача ясна – нужно забрать письмо из вашего тайника и доставить его этому Николасу. – Как его искать, Николаса? Наверно нужно обратиться куда-то в… Я проглотила слово «штаб», которое завертелось на языке, оно бы звучало нелепо. – Постараюсь узнать через свои источники, – сурово сказал Ильин, опять пропустив мои словесные терзания. – Письмо должно помочь вам. А дальше… дальше будем действовать по обстоятельствам. – Я могу съездить за ним! – воскликнула я. Он улыбнулся, поднял руку, словно тоже хотел потрепать меня по щеке, но закончил жест поглаживанием своего подбородка. – Далеко ли ехать? – В Гатчино… – помедлив, призналась я. Ильин снова потер подбородок. – Что ж, отправимся, но вместе, Елена Даниловна. Одну я вас не отпущу, это опасно. И вам нужно окрепнуть. – Но я уже вполне здорова… – Думаю, сегодня вы устали, вам пора отдохнуть. Все решим. С этими словами Ильин встал, будто поставил точку. – Спокойной ночи, Елена Даниловна.
Отправлено: 08.01.26 12:16. Заголовок: И последняя часть в ..
И последняя часть в Гатчино. Все как есть за исключением небольших деталей.
Ильин остановил кибитку, помог мне выбраться наружу. – Приехали… Елена Даниловна, я не стану мешать да устраивать церемонию знакомства. Там, верно, семейство вашей подруги, придется вести беседу, а я устал и вовсе не расположен к этому, уж простите меня. Вы только выйдите и принесете письмо. Чтобы я мог спокойно заснуть, зная, что все ладно. Устроюсь в трактире, а утром заеду за вами. – Отчего же не познакомиться? Семейства никакого нет, моя подруга – вдова, в доме – она, да горничная – сказала я и на какой-то, вдруг выплывший в голове «всякий случай», добавила: – да еще Степан, работник. На самом деле я почувствовала облегчение. Ильин оказался весьма тактичным, мне не терпелось встретиться и поговорить с Дюшей, без свидетелей и церемоний. – Идите, Елена Даниловна, а я подожду вас здесь. Надеюсь, все разрешится наилучшим образом. Полчаса вам хватит, чтобы найти письмо? – сказал, улыбнувшись, Ильин. – Разумеется, – кивнула я и поспешила к знакомому дому, предвкушая приятную встречу. – Барышня, Елена Данильна, божечки мои! – воскликнула открывшая дверь Степанида и зачастила: – А хозяйка-то намедни вас вспоминала, говорит, что с подружкой моей задушевной, Еленой, как ей живется, болезной… – Я здорова, Стеша, – сказала я, проходя в дом. – Как у вас, все ли здоровы? – Здоровы, барышня, все как есть. Да и гость у нас как раз, задушевный гость… Я напряглась, в голове тотчас нарисовался унтер… хотя, вряд ли он мог быть задушевным гостем. Сняла пальто, шаль, вошла в гостиную. Дюша, устроившаяся в любимом кресле, вскочила мне навстречу. – Леля, душа моя! И опять пешком! В комнате она была не одна. Мужчина, сидящий у стола, встал и с интересом взглянул на меня. Кажется, я ввела Ильина в заблуждение насчет одиночества Дюши. В следующий миг я утонула в ее крепких объятиях и поцелуях. Закончив приветствия, она отставила меня в сторону и внимательно разглядела. – Какая-то ты худая да бледная, Леля? Каким ходом приехала? Поездом, вроде, рано… – С оказией, – туманно объяснила я. Авдотья усадила меня в свое нагретое кресло и воскликнула, обращаясь к молодому человеку, – а ему, навскидку, было лет тридцать, – Ты знаешь, Сережа, кто это? Это Леля Тихменева, моя товарка по институту. Ты же помнишь ее? Сережа смотрел на меня внимательно, видимо, тщетно силясь вспомнить или, скорее, удивляясь моему видавшему виды наряду. – А ты его помнишь, Леля? – продолжила Дюша. – Это же Серж, мой брат по отцу! Инженер путей сообщения! Ну, вспомни, он приезжал к нам на Рождество! Я кивнула, смутно припомнив нескладного юношу, который очень смущался и старался спрятаться. Теперь он вырос в мужчину среднего роста, довольно приятной наружности: взгляд внимательный, светло-русые с рыжинкой волосы коротко подстрижены, лицо гладко выбрито. – Видимо, вспомнил, – некомплиментарно сказал он. – Почту за честь познакомиться вновь. Бочаров… Сергей Николаевич. – Елена Тихменева, очень приятно. Я-таки сделала книксен, думая о том, что пора доставать из шкапа корсет, в котором спрятано письмо – на улице ждет Ильин. – Дюша, мне нужно сказать тебе… – добавила, выразительно глянув на подругу и чувствуя, что краснею. Что подумает Сергей Николаевич Бочаров? – Да, извини, Сережа, мы сей момент вернемся, – понимающе сказала Авдотья и, подхватив меня, вывела из гостиной. – Тебе по надобности, так ты знаешь, куда, – зашептала она. – Что у тебя с платьем, Леля? Что случилось? К нам околоточный заходил, спрашивал про тебя. Я сказала, что ты приезжала и уехала. Правильно ли сделала? – Да, все правильно, Дюша. Давно заходил? – Так уж поболе двух недель будет. А почему он тебя искал? – Дюша, я потом все объясню. А сейчас… я оставляла в шкапу свой корсет… – Корсет? Какой корсет? Твой? Погоди… нужно спросить у Стеши… Стеша! Степанида – поди сюда! Где ты? – зычно закричала она, трудно было не услышать – горничная скоро явилась. – Корсет? Ваш, Елена Данильна? Что тогда оставили? Так я его почистила и прибрала подальше, чтоб не затерялся. В гардеробной где-то, в ящике. У меня екнуло сердце. – Идем же в гардеробную, – скомандовала я. – Тебе сей момент нужен этот корсет? – удивленно спросила Дюша. – Дюша, нужен, прямо сейчас… – пылко прошептала я. – Там что-то спрятано? – ответно шепнула Авдотья. Я кивнула. – Мы со Стешей сходим. – Вечно ты попадаешь в истории, Леля. Потом все расскажешь, непременно! Пойду, неловко Сержа одного оставлять. А он хорош, ведь правда? – Хорош, – согласилась я.
– Сейчас найду, разрази меня гром, найду, – твердила горничная, когда мы с нею вдвоем поднялись в тесную гардеробную, и она принялась шнырять меж платьев с кринолинами и выдвигать ящики с бельем. – Я ж помню, вы оставили, сказали хранить, я и припрятала подальше. Подальше положишь – поближе возьмешь… Без забора, без запора не уйдешь от вора… Чужих-то сколько понаехало, Елена Данильна. Вот сейчас, вышла я ведро поганое вылить, а соседская девка подбегает к забору и спрашивает: «Что за люди стоят на нашей улице, тетя Стеша?» А я и не знаю, кто такие, может, шаромыжники или гости чьи, поди пойми. – Люди? – ахнула я. – Люди, да, двое. Один, говорит, приехал на кибитке, постоял, уехал, а после пешком вернулся. А второй невесть откуда вынырнул, будто тать в ночи. – Отчего же твоя девка решила, что пешком вернулся тот, что на кибитке приехал? – спросила я, пытаясь сдержать уже ставшую привычной дрожь. – Так она же его в лицо видела… у него нос кривой… – Как она могла, там же никого… – начала я и замолчала, невольно зажав рот ладонью. – Она же маленькая и ушлая, все видит, все расскажет… А что, вы тоже его видали? – спросила Стеша. – Я? Нет, не видела, – брякнула я. – Ищи корсет, Степанида! – Так вот же он! – воскликнула горничная, перебрав белье в очередном ящике. – Вот лежит, чистый да красивый! Я схватила корсет, наверняка слишком быстро, просто вырвала его из рук изумленной Стеши. Сунула руку внутрь, нащупала карман и его содержимое. Со вздохом облегчения вытащила знакомый голубоватый конверт. – Что это, барышня? – спросила горничная. – Так, письмо, – ответила я, тотчас сообразив, что почти открыла Стеше свою тайну. Впрочем, это уже неважно. Вернула письмо в тайник, убрала корсет на место в ящик и пошла к лестнице, размышляя, что делать дальше, и кто подошел к Ильину. Наверно, прохожий решил полюбопытствовать или попросить о чем? Пожалуй, полюбопытствую и я. – Стеша, откроешь мне черный ход? – Пошто вам, барышня… – начала было она, но взглянув на меня, кивнула: – Идемте, Елена Данильна. Накинув большой темный платок, что дала Стеша, я осторожно выбралась в сад через черный ход. Совсем стемнело, единственный свет падал слева из кухонного окна. Баня силуэтом стояла на фоне еще светлой воды пруда. Деревья собрались в темную массу. Меня трясло, не знаю, от чего больше – от страха или от холода. Осторожно прошла до забора, какие-то ветки цеплялись за платье. Голоса, вдруг раздавшиеся совсем близко и неожиданно, прозвучали как удар по лицу. Я замерла и присела, сжавшись в комок. Двое разговаривали, но поначалу я не могла разобрать слов. Затем… «Что-то она долго, полчаса уже прошло… девка хитрая, обманет», – хриплым полушепотом произнес один. «Молчи, меня не обманет…», – ответил второй, тоже тихо, но не узнать этот голос я не могла. Жаром загорелось лицо, а внутри все похолодело. Я боялась шевельнуться, не понимая, где находятся собеседники. Какое-то время они молчали, затем заговорил Ильин, почти вслух. «Пошли, укроешься, а я подожду. Она выйдет». Зашуршали осторожные шаги, и вскоре все стихло. Я сидела на корточках, желая превратиться в какого-нибудь воробья и улететь прочь, вольной птицей. Но пришлось встать. Не знаю, как добралась до гостиной, где уютно горели свечи, где Дюша бросилась ко мне с вопросом «Что случилось?», а Сергей Николаевич растерянно смотрел на нас. – Кажется, я не должна отдавать ему письмо, – сказала я, стоя перед ними. – Какое письмо? Кому не должна отдавать? – вопросила Авдотья. – Ты вся белая, Леля. – Письмо… которое спрятано… в корсете… – пробормотала я. – Присядьте, выпейте воды. Серж подхватил меня за локоть, подвел и усадил в кресло. Дюша подала стакан. Я глотнула, позорно закашлялась, захлебнувшись. Брат с сестрой в ожидании смотрели на меня. – Тебе нужно прилечь, Леля, – сказала Дюша. – Ты нездорова. – Нет, нет, я здорова! – воскликнула я. – Что за письмо, столь разволновавшее вас? – спросил Бочаров. – Письмо… важное письмо, которое я привезла из… впрочем, неважно. Его хотят отнять… – Кто хочет отнять? Вам угрожают? – терпеливо продолжил Бочаров, жестом и словом остановив рвущуюся в бой сестру: – Подожди, Евдокия. – Угрожают… нет, пока не угрожают, но я больше не верю ему, – продолжила я, с тоской осознавая, что вряд ли можно что-то понять из моего бормотания. – Нам стоит призвать на помощь полицию? – спросил Бочаров. – Полицию? Нет, нет, нельзя полицию… – Почему, Леля? – прорвалась с вопросом подруга. Я в отчаянии взмахнула руками, слезы хлынули потоком от отчаяния, страха и невозможности объяснить то, что объяснить невозможно. Дюша бросилась ко мне, опустилась на колени и сжала мои руки ладонями. – Леля, Лелечка, успокойся, ты пугаешь меня. Неужели тебе кто-то угрожает? В этот душещипательный момент в комнату порывом свежего ветра ворвалась раскрасневшаяся Степанида и зачастила без вступления: – Угрожают! Те двое, что приехали… Кривоносый ушел и вернулся… сидит сей час на лавке у Кузиных, папироску курит, будто ждет кого. А Елена Данильна через черный ход выходила, а там были люди у забора, сама видала… – Степанида, подслушивала? О чем ты, глупая! – воскликнула Дюша. – Леля, ты выходила через черный ход? – Да… и сейчас должна… выйти и сообщить… что письмо у меня, – ответила я меж всхлипами, вытирая слезы платком, что протянул Сергей Николаевич. – Вы должны? – переспросил он. – Я не знаю, что делать, – продолжила я, не в силах остановиться. – Этому человеку нужно письмо, но я не хочу отдавать его, потому что… потому что оно не ему предназначено. Утром он заедет, чтобы забрать меня… или, наверно, уже не заедет. Ильин просто избавится от меня, он вовсе не собирался вникать в мое дело! – Ты же можешь сказать этому… что письма у тебя нет, – предложила Дюша. – Я… я боюсь его. – Да кто он такой? – Офицер по особым поручениям… Хотя, думаю, он не тот, за кого себя выдает. Хотя, за кого себя выдавал Ильин? Он так толком и не объяснил. – Послушайте, Елена Даниловна, – вступил Бочаров, – Вы можете выйти и сказать, что письмо на месте, но вы не стали его доставать, и отдадите завтра. Не станет же он сидеть до утра возле дома. – Но… вдруг… нет… А ведь так и можно сделать! – Он же не знает, что здесь Сережа! – воскликнула Дюша. – Именно, – кивнул Бочаров. – А за ночь мы что-нибудь придумаем. – Но у него есть подручный… Вдруг он будет сторожить? – промямлила я. – И пусть себе, – беззаботно махнул рукой Сергей Николаевич. – А сейчас успокойтесь, осушите слезы и идите к нему. Как ни крути, а инженер путей сообщения был прав, иного решения не было. Разве что бежать прямо сейчас и опять в никуда. Нет, этого совсем не хотелось, и я принялась приводить в порядок лицо, чтобы уничтожить следы слез. Холодная вода, пудра, десять глубоких вздохов, пожелания Дюши, улыбка ее брата, и я, надев пальто, вышла из дома, прошла через калитку и остановилась, оглядываясь. Морозно, темно, лишь окна, фонарь в конце улицы да половинка луны оживляли вечерний мрак. Ильин подошел почти незаметно, я оглянулась и вздрогнула, увидев его в двух шагах. – Испугались, Елена Даниловна? – сказал он вполголоса, подойдя совсем близко. Лицо в тени, но глаза яркие и взгляд пронзительный, словно светятся изнутри. – Да, немножко, вы так тихо подошли, – ответила, надеясь, что в голосе не слышно дрожи. – Вам нечего бояться, дорогая. Нашли письмо? – Да, – кивнула я. – Письмо на месте. – Вот и славно. Давайте его сюда и идите спать, да и я пойду. Что-то долго пришлось вас ждать. – Горничная переложила… пришлось искать. – Горничная? И где же оно было спрятано, если не секрет? – спросил он с ухмылкой. Я старательно вошла в роль беззаботной кокетки. – Ну-у-у… – протянула, надув губки, а затем изобразив смущенную улыбку. – Тайник был… в… белье… – Женщины так изобретательны, – подмигнул Ильин. – Где же оно? – Ах, я оставила его там, в тайнике. Завтра буду одеваться, – улыбнулась, потупив глаза, – и оно будет со мной. Так и поедет… Ильин сощурился, на миг мне показалось, что у него дернулась скула, но тотчас улыбка открыла белые зубы. – Что ж, если письмо до сих пор надежно хранилось, полежит и еще ночь. Елена Даниловна, вы весьма практичны. Спокойной вам ночи. Утром подъеду, часу в девятом, будьте готовы. С этими словами он развернулся и ушел, а я минут пять стояла на месте, как пригвожденная.
Прости, дорогая, за мое ужасное занудство. Просто мне нравится твои герои и задумка отличная, и я не могу заткнуться вовремя
Вот какие вопросы возникают у нудного читателя, а значит, вроде должны бы возникнуть и у героев. У Елены: Где он служит, что расследует? Конкретно, а не вообще. А еще Елене надо бы задуматься об адвокате. У Ильина: Содержание письма неизвестно, но конверт-то есть. Кому было адресовано письмо? Тому, у кого его украла Елена? Тогда от кого? Иначе, как она его определила среди остальной его корреспонденции?
ЗАявление Ильина о том, что надо отдать письмо Николасу - и все дела... Ну очень странно. Я уж не говорю, какому такому Николасу он собрался его отдавать? Где его искать? Кроме имени, которое, учитывая обстоятельства, вымышленное, ничего о нем неизвестно. Начинать надо с письма... В конце концов, почему в него не заглянуть в такой ситуации?.
Хелга пишет:
цитата:
Я не стала добавлять про политику, войну и две тысячи, неловко было, страшновато. И не к чему.
Про 2000 понятно не следовало говорить, хотя с какого перепугу ей бы было за спасибо его воровать? Но почему не сказать про политику и войну? Она УКРАЛА чужую вещь - это преступление. Единственное ее оправдание - что она нарушила закон, совершила неблаговидный поступок, спасая отечество. Она должна была об этом обязательно говорить. В связи с чем логично просить Ильина найти кого-нибудь в соответствующем ведомстве (разведке), и связать ее с ними - официальными лицами - чтобы письмо не попало к злодеям. Тогда она действительно может рассчитывать на решение ее проблемы - понятно, что она не убивала связного, сажать ее не за что и письма у нее нет, так что и злопыхателям, она перестает быть интересной. Хотя она видела этого мессира... Но в этом случае она может рассчитывать и на защиту... Прости, дорогая за вредное занудство
Где он служит, что расследует? Конкретно, а не вообще. А еще Елене надо бы задуматься об адвокате.
Спросит, а он ответит тем же. Про адвоката даже задумываться не буду вместе с Еленой. У нее нет ни денег, ни возможности высунуть голову наружу. Да и адвокатура в России сложилась в 1864 году как таковая. Как раз после Крымской войны. Про политику уже думала, буду все равно править этот гадкий диалог. Как же я не люблю диалоги!
И настаиваю - Елена не слишком умна! Она не Мата Хари, не Софья Ковалевская, а простая недалекая девушка с невысокой социальной ответственностью. Без денег, связей, семьи.
Юлия пишет:
цитата:
Кроме имени, которое, учитывая обстоятельства, вымышленное, ничего о нем неизвестно. Начинать надо с письма... В конце концов, почему в него не заглянуть в такой ситуации?.
Ну как бы письма пока нет. А история еще не закончена... И, вроде как, Ильину вообще неважно, кто таков Николас, он ведь не собирается его искать. Зачем он будет слишком подробно расспрашивать, напрягаться?
Отправлено: 08.01.26 19:27. Заголовок: Не знаю, как ты еще ..
Не знаю, как ты еще вообще что-то понимаешь в тексте - столько раз переписывать. Хотя, если вспомнить сцены с Дарси... И не такое преодолевали. По сабжу. Честно, я уже сама запуталась, кто на ком стоял. Понятно, что припереть его к стенке она не может, как и выяснить, точно ли он служит там, где сказал, и является именно тем, за кого себя выдал. Он может наплести - и уже наплел с три короба. Очень шатки его слова - найти адресата и Николаса. Вот здесь, мне кажется, ей нужно начинать что-то подозревать, т.к. неизвестно, кто адресат (в письме о том может быть не написано, может сам тот вельможа, у которого письмо и было украдено). Если имеется в виду заказчик кражи, так скажем, то кто знает - кто он. Не говоря о том, что с чему ему знать правду об убийстве. Заявление же Ильина о Николасе такая же пустышка. Как он может его найти? Т.е. это пустые слова, просто, чтобы что-то сказать. Не Мата Хари, но пораскинуть мозгами вполне может. Сейчас лучше выглядит попытка Ильина забрать письмо и ее предлог отказа. Правда, не совсем понятно, откуда взялся сообщник (когда бы Ильину успеть сообщить ему, куда едут?), и почему Елена прокрадывается черным ходом, а они не нашли лучшего места обсуждать свои темные дела прямо под ее домом. Юлия пишет:
цитата:
У Елены: Где он служит, что расследует? Конкретно, а не вообще. А еще Елене надо бы задуматься об адвокате.
Не, конкретного ничего она в любом случае не узнает, он может наплести, что угодно. И да, адвокат пока не к месту и не ко времени, как мне думается. Юлия пишет:
цитата:
Иначе, как она его определила среди остальной его корреспонденции?
А вот это вопрос, да. Хотя оно могло лежать в единственном экземпляре в каком известном агентам (Николасу) месте.
Не Мата Хари, но пораскинуть мозгами вполне может.
Хорошо, раскинула, и что дальше? Выйти наружу ей нельзя, бежать некуда. Ильин - единственный пока, кто ей помогает. Лечил, между прочим, и спасал.
apropos пишет:
цитата:
Правда, не совсем понятно, откуда взялся сообщник (когда бы Ильину успеть сообщить ему, куда едут?)
Следом ехал.
apropos пишет:
цитата:
и почему Елена прокрадывается черным ходом, а они не нашли лучшего места обсуждать свои темные дела прямо под ее домом.
Ну, если она выйдет через парадный, то там ее должен ждать Ильин. А так решила прокрасться и поглядеть. Ильин ее ждет, а сообщник приперся не ко времени, Ильин его оттащил в сторону и вставил ему за непослушание. (Хотя, я бы рассказала об этом в тексте )
Юлия пишет:
цитата:
Содержание письма неизвестно, но конверт-то есть. Кому было адресовано письмо? Тому, у кого его украла Елена? Тогда от кого? Иначе, как она его определила среди остальной его корреспонденции?
apropos пишет:
цитата:
А вот это вопрос, да. Хотя оно могло лежать в единственном экземпляре в каком известном агентам (Николасу) месте.
Посчитаю эти вопросы риторическими на текущий момент, поскольку, наверно, что-то у меня придумано про это, но оно же будет в тексте, а не в ответах здесь.
Хорошо, раскинула, и что дальше? Выйти наружу ей нельзя, бежать некуда. Ильин - единственный пока, кто ей помогает. Лечил, между прочим, и спасал.
Все так. Но безоглядно доверять - тоже опасно, тем паче он несет какую-то околесицу. Хелга пишет:
цитата:
А так решила прокрасться и поглядеть.
На мой взгляд, это должно быть как-то обосновано, нет? Почему она решила поглядеть? Может, как раз эти заверения Ильина и насторожили ее? Хелга пишет:
цитата:
Посчитаю эти вопросы риторическими на текущий момент, поскольку, наверно, что-то у меня придумано про это, но оно же будет в тексте, а не в ответах здесь.
На мой взгляд, это должно быть как-то обосновано, нет? Почему она решила поглядеть? Может, как раз эти заверения Ильина и насторожили ее?
Дык Степанида же рассказала, что соседская девка видела кривоносого мужика, беседующего с другим. Вот Елена и забеспокоилась. Ну и добавлю ее сомнения в его заверениях, ага.
Отправлено: 11.01.26 16:25. Заголовок: Хелга пишет: Да и а..
Хелга пишет:
цитата:
Да и адвокатура в России сложилась в 1864 году как таковая.
Да, это я увлеклась, уж подумала, что времена-то еще до суда присяжных. Это еще же Николай...
Хелга пишет:
цитата:
И настаиваю - Елена не слишком умна!
Так и читатель не семи пядей... Поступки Елены без всякого сомнения могут быть какими автору угодно, но читателю, которому история рассказывается от первого лица, хочется быть в курсе, чем она руководствуется. Героиня же сообщает нам факты, будто сторонний наблюдатель - вот стояла, сидела, встала, пошла. Почему же она прежде стояла и сидела, а потом встала и пошла, задается тревожной мыслью читатель.
Хелга пишет:
цитата:
Дык Степанида же рассказала, что соседская девка видела кривоносого мужика, беседующего с другим. Вот Елена и забеспокоилась. Ну и добавлю ее сомнения в его заверениях, ага.
Вот-вот, только добавить чуть-чуть, раскрыть сам процесс размышлений. Наверное, для туповатого читателя, можно было бы немного раскрыть ее состояние. Все эти дни с Ильиным она вроде как на качелях - то готова ему во всем довериться, то напротив ей мерещится, что он юлит и что-то от нее скрывает.
Хелга пишет:
цитата:
Спросит, а он ответит тем же.
В смысле соврет? Вполне вероятно - 50 на 50. Но нужна же ей пища для размышлений - как ей довериться непонятно кому?
Хелга пишет:
цитата:
Ну как бы письма пока нет. А история еще не закончена... И, вроде как, Ильину вообще неважно, кто таков Николас, он ведь не собирается его искать. Зачем он будет слишком подробно расспрашивать, напрягаться?
Понятно, понятно. Но это вопрос таки возникает с самого начала, как только убивают связного. Но он совершенно игнорируется героиней - а слон-то в комнате, и чем дальше, тем более он лезет в глаза читателю...
Все даты в формате GMT
3 час. Хитов сегодня: 113
Права: смайлы да, картинки да, шрифты нет, голосования нет
аватары да, автозамена ссылок вкл, премодерация откл, правка нет
пишет: 
Да, это я увлеклась, уж подумала, что времена-то еще до суда присяжных. Это еще же Николай... 
Поступки Елены без всякого сомнения могут быть какими автору угодно, но читателю, которому история рассказывается от первого лица, хочется быть в курсе, чем она руководствуется. Героиня же сообщает нам факты, будто сторонний наблюдатель - вот стояла, сидела, встала, пошла. Почему же она прежде стояла и сидела, а потом встала и пошла, задается тревожной мыслью читатель. 
Вот-вот, только добавить чуть-чуть, раскрыть сам процесс размышлений. Наверное, для туповатого читателя, можно было бы немного раскрыть ее состояние. Все эти дни с Ильиным она вроде как на качелях - то готова ему во всем довериться, то напротив ей мерещится, что он юлит и что-то от нее скрывает. 
- участник сейчас на форуме
- участник вне форума
