Apropos | Клуб "Литературные забавы" | История в деталях | Мы путешествуем | Другое
АвторСообщение
Джей Ти
леди из Милтона




Сообщение: 772
Настроение: Жду тепла...
Фото:
ссылка на сообщение  Отправлено: 21.06.09 15:00. Заголовок: Элизабет Гаскелл "Жены и дочери". Перевод Джей Ти. Редактор Helmi Saari


Элизабет Гаскелл «Жены и дочери».


Главы на сайте - http://apropospage.ru/lib/gasckell/2/wd1.html


'Oh, Mr. Thornton, I am not good enough!' (с) Спасибо: 0 
Профиль
Ответов - 301 , стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 All [только новые]


Джей Ти
леди из Милтона




Сообщение: 773
Настроение: Жду тепла...
Фото:
ссылка на сообщение  Отправлено: 21.06.09 15:00. Заголовок: Впервые в жизни Молл..


Часть I.

Глава I.
Начало праздника.

Начнем со старой детской присказки. В стране было графство, в том графстве - городок, в том городке - дом, в том доме - комната, а в комнате – кроватка, а в той кроватке лежала девочка. Она уже пробудилась ото сна и хотела встать, но не осмелилась из-за страха перед невидимой силой в соседней комнате – некой Бетти, чей сон нельзя было тревожить, пока не пробьет шесть. В шесть Бетти сама просыпалась, «точна, как часы», лишая покоя всех домочадцев. Стояло июньское утро, и в этот ранний час комнату заливал теплый солнечный свет.
На комоде, напротив покрытой белым канифасом кроватки, в которой лежала Молли Гибсон, стояла старомодная подставка для шляп, на ней висела шляпка, которую защищал от пыли огромный хлопчатобумажный платок, такой грубый и плотный, что, если бы вещь, укрытая им, была сделана из тонкой марли, кружев и цветов, она бы вся «изломалась», ― так говорила Бетти. Но шляпка была сделана из прочной соломки, и только простая белая лента украшала ее, пробегая по верху тульи и заканчиваясь завязками. Кроме того, внутри были пришиты аккуратные маленькие рюши, каждую складочку которых Молли помнила. Разве не она сама пришивала их прошлым вечером с бесконечным усердием? И разве не было среди рюшей маленького голубого бантика, самого первого из украшений, которые Молли всегда надеялась носить?
Уже шесть часов! Звон церковного колокола известил об этом, призвав всех к дневным трудам, как это делалось сотни лет. Молли соскочила с кровати, прошлепала босыми ножками по комнате и сдернула платок, чтобы еще раз взглянуть на шляпку – символ наступившего счастливого дня. Потом подошла к окну и с некоторым усилием распахнула створки, впустив свежий утренний воздух. Роса уже сошла с цветов в саду, но еще поднималась с высокой травы на дальних лугах. Перед девочкой раскинулся маленький городок Холлингфорд, на улице которого и стоял дом мистера Гибсона. Тонкими столбиками и небольшими клубами дым уже начал подниматься из труб в тех домах, где хозяйки встали и готовили завтрак для кормильцев семей.
Увидев все это, Молли Гибсон лишь подумала: «О, это будет прекрасный день! Я боялась, что он никогда, никогда не настанет. Или если он и настанет, то будет дождливым!» Сорок пять лет назад детские радости в провинциальном городке были очень простыми, и за двенадцать лет в жизни Молли не произошло ничего похожего на то, что должно было случиться сегодня. Бедное дитя! Правда, она потеряла мать, что изменило всю ее жизнь. Но об этом едва ли стоило упоминать. И, кроме того, она была слишком юна, чтобы осознать потерю. Но сегодня она впервые участвовала в ежегодном празднике в Холлингфорде, и это было то радостное событие, которого она так ждала.
Маленький, широко раскинувшийся городок плавно переходил в деревню, с одного края примыкавшую к сторожке огромного парка, где жили милорд и миледи Камнор, «граф» и «графиня», как их всегда называли жители городка. Там до сих пор сохранились феодальные взгляды и обычаи, которые сейчас, возможно, покажутся чудными, но которые в то время считали очень важными. Это было до того, как приняли парламентскую реформу , и время от времени между несколькими более просвещенными свободными землевладельцами , живущими в Холлингфорде, возникали либеральные разговоры. В графстве проживала большая семья тори , которая время от времени выставляла свою кандидатуру и соперничала на выборах с вигами – семьей Камнор. Можно было бы подумать, что вышеупомянутые либерально-мыслящие жители допускали возможность проголосовать за Хели-Харрисона, и таким образом постараться доказать свою независимость. Но ничего подобного. «Граф» был владельцем поместья и собственником большинства земель, на которых был построен Холлингфорд. Его самого и его домочадцев кормили, лечили и одевали добропорядочные жители города. Отцы их дедушек всегда голосовали за старшего сына из Камнор Тауэрс и, следуя наследственным курсом, каждый из простолюдинов отдавал свой голос за сеньора, совершенно независимо от таких фантастических новшеств, как политические взгляды.

В те дни, до постройки железных дорог, нередко случалось, что крупные землевладельцы имели полное влияние на своих незнатных соседей. И если могущественная семья пользовалась не только влиянием, но и уважением, как Камноры, это шло на благо краю. Помещики ожидали, что им будут подчиняться и слушаться. Простодушное поклонение горожан воспринималось графом и графиней как должное. И они бы удивились и с ужасом вспомнили французских санкюлотов, которыми их пугали в юности, если бы нашелся житель Холлингфорда, осмелившийся настаивать на своем мнении, противоречащем графскому. Но, принимая это уважение как должное, они много делали для города и были обычно снисходительны, часто заботливы и добры в обращении со своими вассалами. Лорд Камнор был терпеливым хозяином. Порой, заняв место управляющего, он брал бразды правления в свои руки к большому неудовольствию своего поверенного, который, на самом деле, был слишком богат и независим, чтобы тревожиться о том, как бы сохранить должность. Тем более что его решения могли быть в любой момент отменены, если милорду снова приходило в голову «обжигать горшки» - как неуважительно отзывался об этом поверенный в стенах собственного дома. Это означало, что время от времени граф задавал вопросы своим арендаторам и сам улаживал малейшие вопросы относительно своей собственности. Но арендаторы больше любили милорда именно за эту его привычку. Лорд Камнор, конечно, большую часть времени проводил за болтовней, не вмешиваясь в отношения между управляющим имением и арендаторами. И тогда графиня возмещала своим недосягаемым достоинством эту слабость графа. Раз в год она бывала снисходительной. Она и леди, ее дочери, основали школу. Не одну из школ нынешнего времени, где мальчикам и девочкам из рабочих семей дается намного лучшее образование, чем получили их родители, а школу, которую мы бы назвали «ремесленной», где девочек учили прекрасно шить, быть превосходными горничными, замечательными кухарками, делать реверансы и говорить «пожалуйста, мэм», а также опрятно одеваться в нечто вроде благотворительной формы, придуманной дамами из Камнор Тауэрс: в белые чепцы, белые палантины, клетчатые фартуки и синие платья.
Когда графиня покидала Тауэрс на достаточно большой срок, она с радостью заручалась поддержкой у дам Холлингфорда, чтобы они посещали школу те долгие месяцы, пока она со своими дочерьми отсутствует. И несколько свободных от дел дам из городка отозвались на призыв сеньоры и предложили ей свои услуги, а вместе с этим перешептывания и замысловатые восторги. «Как любезна графиня! Это так похоже на уважаемую графиню – всегда думать о других!» и так далее. Всегда считалось, что никто из приезжих не видел Холлингфорда должным образом, если не побывал в школе графини и не получил достаточно впечатлений от опрятных маленьких учениц и их еще более аккуратного рукоделия. В свою очередь, каждое лето устраивался день почета, когда со всем великодушием и пышностью леди Камнор с дочерьми принимала всех школьных попечительниц в Тауэрсе, огромном семейном особняке, стоявшем в аристократическом уединении в центре огромного парка, одна из сторожек которого примыкала к городку. Порядок этого ежегодного празднества был таковым. Около десяти часов один из экипажей Тауэрса выезжал через сторожку и подъезжал к домам, где проживали женщины, удостоенные чести. Собрав их по одиночке или парами, заполненный экипаж возвращался через открытые ворота, проезжал по ровной, затененной деревьями дорожке и высаживал группу элегантно одетых дам у великолепной лестницы, ведущей к массивным дверям Камнор Тауэрс. Экипаж снова возвращался в городок. Снова собирал женщин, одетых в свои лучшие наряды, и снова возвращался, и так до тех пор, пока вся компания не собиралась в доме или в прекрасном парке. После того как с надлежащими демонстрациями с одной стороны и восхищениями с другой было покончено, гостям предлагали легкие закуски, после которых следовала еще одна порция показа и восхищения сокровищами в доме. К четырем часам приносили кофе, что служило сигналом о приближении экипажа, который должен был развезти дам по домам, куда они возвращались счастливые, что день проведен с пользой, и усталые от стараний не уронить свое достоинство и от долгих, высокопарных разговоров. Но ни леди Камнор, ни ее дочери также не были избавлены от подобного самовосхваления и от подобной усталости – усталости, что всегда сопровождает сознательное усилие угодить обществу, в котором живешь.



'Oh, Mr. Thornton, I am not good enough!' (с) Спасибо: 1 
Профиль
novichok
я одесситка, а это значит...




Сообщение: 3838
Настроение: смешливое....
ссылка на сообщение  Отправлено: 21.06.09 15:31. Заголовок: Джей Ти http://jpe...


Джей Ти спасибо за долгожданный перевод!! НО!! Надеюсь, это не отменяет продолжение твоих прежних задумок Улетела читать

____________________________________
Никогда не следует доверять женщине, которая называет вам свой возраст. Женщина, способная на такое, способна на все (с) Оскар Уайльд
Спасибо: 0 
Профиль
Хелга
девушка в шляпке




Сообщение: 14240
ссылка на сообщение  Отправлено: 21.06.09 15:45. Заголовок: Впервые в жизни Молл..


Впервые в жизни Молли Гибсон включили в число гостей Тауэрса. Она была слишком мала, чтобы оказаться в числе попечительниц школы, и должна была пойти не по этой причине. Так случилось, что однажды, когда лорд Камнор отправился «обжигать горшки», он столкнулся с мистером Гибсоном, соседским доктором, выходившим из дома фермера, когда туда входил милорд. И, желая расспросить доктора – лорд Камнор редко проходил мимо знакомых, не задав им какой-нибудь вопрос – он проводил мистера Гибсона до флигеля, где к кольцу, вделанному в стену, была привязана лошадь доктора. Молли ждала там отца, она сидела прямо и неподвижно на своем лохматом, маленьком пони. Она широко открыла серьезные глазки, заметив, что к ней приближается «граф». В ее детском воображении этот седовласый, краснолицый и слегка неуклюжий человек находился где-то между архангелом и королем.
- Ваша дочь, да, Гибсон? Прелестная маленькая девочка, сколько ей лет? Тем не менее, пони нуждается в чистке, - похлопывая лошадку, произнес он. – Как тебя зовут, моя дорогая? Он ужасно задолжает с рентой, как я говорил, но если он серьезно болен, я должен присмотреть за Шипшенксом , который не смыслит в делах. Чем он болен? Ты придешь на наши школьные посиделки в четверг, девочка… как твое имя? Не забудьте отослать ее или привезите сами, Гибсон. И передайте вашему конюху, я полагаю, что этого пони не подпаливали последний год, да? Не забудь про четверг, малышка… как тебя зовут? … мы договорились, правда? - и граф поспешил уехать, провожаемый взглядом старшего сына фермера, стоявшего на другой стороне двора.
Мистер Гибсон сел на лошадь, и они с Молли поехали прочь. Несколько минут они не разговаривали. Потом она спросила взволнованным голоском:
- Можно я поеду, папа?
- Куда, моя дорогая? – спросил он, отвлекаясь от своих медицинских мыслей.
- В Тауэрс…в четверг, ты помнишь. Тот джентльмен – она не решилась назвать его титулом – пригласил меня.
- Тебе бы хотелось поехать, дорогая? Мне всегда казалось, что это довольно утомительное веселье…довольно утомительный день, я имею в виду, он начнется очень рано… жара и тому подобное.
- О, папа! – укоризненно воскликнула Молли.
- Тебе бы хотелось пойти, ведь, правда?
- Да, если можно! Он пригласил меня, ты ведь знаешь. Ты думаешь, что мне нельзя? Он дважды пригласил меня.
- Ну! Посмотрим… да! Я думаю, мы можем это устроить, если ты так хочешь, Молли.
Они снова помолчали. Чуть позже Молли сказала:
- Пожалуйста, папа… я очень хочу пойти… но мне все равно.
- Это довольно запутанная речь. Но полагаю, ты имеешь в виду, что ты не расстроишься, если не сможешь пойти туда. Тем не менее, я могу легко это устроить, поэтому можешь считать, что все устроено. Тебе понадобится белое платье, запомни. Тебе лучше сказать Бетти, что ты идешь, и она позаботится, чтобы ты выглядела опрятно.
Теперь мистеру Гибсону оставалось уладить два – три дела, чтобы Молли было вполне удобно явиться на праздник в Тауэрс, и каждое из этих дел требовало некоторых усилий с его стороны. Но ему очень хотелось доставить удовольствие своей маленькой девочке, поэтому на следующий день он поехал в Тауэрс, якобы для того, чтобы навестить некую больную горничную, но в действительности, чтобы попасться на глаза миледи и получить от нее одобрение для Молли, приглашенной лордом Камнором. Он выбрал время с врожденной дипломатией, к которой ему часто приходилось прибегать, общаясь с великим семейством. Он приехал на конюшню около двенадцати часов, незадолго до завтрака, когда волнение после вскрытия корреспонденции и обсуждения ее содержимого уже поутихло. Привязав лошадь, он вошел через черный ход в дом. «Домом» назвалась постройка с тыльной стороны, тогда как с фасада она была «Тауэрсом». Он осмотрел пациентку, дал свои указания экономке и затем вышел с редким полевым цветком в руке, чтобы найти одну из леди Транмиэ в саду, где согласно его расчетам и надеждам, он столкнулся с леди Камнор; она то беседовала со своей дочерью о содержимом открытого письма, которое держала в руке, то давала указания садовнику, как высаживать растения.
- Меня позвали навестить Нэнни, и я воспользовался возможностью привезти леди Агнесс цветок, который, как я говорил ей, растет на болотах Камнора.
- Благодарю вас, мистер Гибсон. Мама, посмотри! Это Drosera rotundifolia , я так долго ее ждала.
- Ах, да! Мне кажется, очень мило, только я не ботаник. Нэнни лучше, я надеюсь? Мы не можем допустить, чтобы кто-нибудь слег на следующей неделе, поскольку в доме будет полно народу. Вот и Дэнби ждут предложить себя. Приезжаешь на две недели тишины после Троицына дня и оставляешь половину домочадцев в городе, но как только люди узнают о нашем пребывании здесь, мы без конца получаем письма, все желают подышать деревенским воздухом или посмотреть, как прекрасно выглядит Тауэрс весной. И я должна признать, лорд Камнор изрядно виноват во всем этом, поскольку как только мы приезжаем сюда, он объезжает всех соседей и приглашает их приехать и провести здесь несколько дней.
- Мы вернемся в город 18-го, в пятницу, - утешительно произнесла леди Агнес.
- Ах, да! Как только мы закончим дело с попечителями школы. Но до этого счастливого дня осталась неделя.
- Кстати! – сказал мистер Гибсон, пользуясь представившимся неплохим началом. – Я встретил вчера милорда у фермы Кросс Триз, и он был так любезен, что пригласил мою маленькую дочь, которая была со мной, на праздник в четверг. Я уверен, моей дочурке это доставило бы огромное удовольствие, - он замолчал, ожидая ответа леди Камнор.
- Ну, хорошо! Если милорд пригласил ее, полагаю, она должна прийти, но мне бы не хотелось, чтобы он был так чересчур радушен! Но все же маленькой девочке будут вполне рады. Только, понимаете, на днях он встретил младшую мисс Браунинг, о чьем существовании я даже не слышала.
- Она наведывается в школу, мама, - заметила леди Агнес.
- Что ж, возможно, и так. Я и не говорила, что нет. Я знала, что одну из попечительниц звали Браунинг. Я не знала, что их две, но, конечно, как только лорд Камнор узнал, что есть другая, ему понадобилось пригласить ее. Поэтому теперь экипаж придется посылать туда и обратно четыре раза, чтобы доставить всех. Ваша дочь, мистер Гибсон, может без труда приехать, и я буду очень рада видеть ее ради вас. Полагаю, она может ехать, втиснувшись между Браунингами? Договоритесь с ними об этом. И не забудьте, Нэнни должна быть на ногах на следующей неделе.
Когда мистер Гибсон уже собрался уходить, леди Камнор окликнула его:
- О, между прочим, Клэр здесь. Вы помните Клэр, не так ли? Когда-то она была вашей пациенткой.
- Клэр!? – повторил он в замешательстве.
- Разве вы не помните ее? Мисс Клэр, наша бывшая гувернантка, - сказала леди Агнес. – Около двенадцати – четырнадцати лет назад, до того, как леди Куксхавен вышла замуж.
- Ах, да! – ответил он. – Мисс Клэр, у которой была скарлатина. Очень милая вежливая девушка. Но я думал, она вышла замуж!
- Да! – сказала леди Камнор. – Она была глупой барышней и не знала, как ей повезло. Мы все ее очень любили, несомненно. Она уехала и вышла замуж за бедного викария, став глупой миссис Киркпатрик. Но мы всегда называли ее Клэр. А теперь он умер, оставив ее вдовой, и она осталась здесь. А мы ломаем головы, чтобы найти способ помочь ей с жалованьем, не разлучая ее с ребенком. Она где-то в саду, если вы хотите возобновить ваше знакомство с ней.
- Благодарю вас, миледи. Боюсь, сегодня я не могу задерживаться. Мне нужно далеко ехать. Боюсь, я и так надолго задержался.
После долгой поездки в тот день он заехал вечером к барышням Браунинг, договориться о том, чтобы Молли составила им компанию в Тауэрс. Это были высокие, статные женщины далеко не первой молодости, склонные оказать крайнее почтение вдовствующему доктору.
- Боже мой! Мистер Гибсон, мы будем рады взять ее с собой. Вам даже не стоило просить нас о подобных вещах, - воскликнула старшая мисс Браунинг.
- Право, я едва сплю ночами, думая об этом, - сказала мисс Фиби. – Знаете, я никогда не бывала там прежде. Сестру приглашали много раз, но, хотя мое имя было в списках посетителей последних три года, графиня никогда не упоминала меня в своей записке. А я, знаете ли, не могла обратить на себя внимание и пойти в такое величественное место без приглашения. Как я могла?
- Я говорила Фиби в прошлом году, - заметила ее сестра, - что, без сомнения, это была невнимательность со стороны графини, если можно так это назвать, и что ее светлость будет обижена, как и любой другой, не увидев Фиби среди посетителей школы. Но Фиби очень деликатна, как вы видите, мистер Гибсон. И, несмотря на все то, что я сказала, она не пошла и осталась дома. Все мое удовольствие улетучилось, уверяю вас, вспомнив, какое лицо было у Фиби за занавеской, когда я уезжала. В ее глазах стояли слезы, поверьте мне.
- Я поплакала в волю после того, как ты уехала, Салли, - добавила мисс Фиби, - но, несмотря на это, я думаю, что поступила правильно, отказавшись поехать туда, куда меня не приглашали. Разве нет, мистер Гибсон?
- Несомненно, - ответил он. – Видите, в этом году вы едете, а в прошлом году шел дождь.
- Да, я помню! Я принялась наводить порядок в ящиках, чтобы приободрить себя. Я так была увлечена этим занятием, что вздрогнула, услышав, как капли дождя застучали в оконное стекло. «Боже мой! – сказала я себе, - что станет с белыми атласными туфлями моей сестры, если ей придется ходить по мокрой траве после такого дождя?» Видите, я много думала о том, что ей бы не помешала пара элегантных туфель. А в этом году она едет и подарила мне белую атласную пару, на удивление, такую же элегантную, как и ее.
- Молли узнает, что ей следует надеть лучшее платье, - сказала мисс Браунинг. – Мы, возможно, могли бы одолжить ей бусы или искусственные цветы, если потребуется.
- Молли должна идти в чистом белом платье, - довольно поспешно возразил мистер Гибсон, поскольку его не восхищала манера барышень Браунинг одеваться, и он не желал, чтобы его дитя наряжалось по их капризу. Он отдавал должное вкусу своей старой служанки Бетти, как более правильному, поскольку ее вкус был очень простым. В тоне, которым, вставая, ответила мисс Браунинг, послышалась досада:
- О! Очень хорошо. Это вполне справедливо, несомненно.
Но мисс Фиби сказала:
- Молли, без сомнения, будет выглядеть очень красиво, чтобы она ни надела.

---------------------------------------
Пост перемещен модератором. Хелга

Спасибо: 0 
Профиль
Хелга
девушка в шляпке




Сообщение: 14242
ссылка на сообщение  Отправлено: 21.06.09 15:50. Заголовок: Джей Ти, Helmi Saari..


Джей Ти, Helmi Saari
Как замечательно, что начался перевод "Жен и дочерей"! Спасибо!

Джей Ти
Скрытый текст


Спасибо: 0 
Профиль
apropos
Главвред




Сообщение: 24034
ссылка на сообщение  Отправлено: 21.06.09 15:55. Заголовок: Джей Ти http://jpe...


Джей Ти
Думаю, Джей Ти стоит просто открыть новую тему и заново (но не в шапку ) выложить там фрагменты. Чтобы не было путаницы.
А потом все равно главы пойдут на сайт, а здесь останутся только обсуждения.

Спасибо: 0 
Профиль
Джей Ти
леди из Милтона




Сообщение: 774
Настроение: Ах, лето красное... Кабы не комары, да мухи...
Фото:
ссылка на сообщение  Отправлено: 21.06.09 16:11. Заголовок: Хелга, спасибо за пр..


Хелга, спасибо за правку Я как тот Пятачок, что спешил с шариком на день рождения Иа , и конечно просто забыла, как нужно оформить тему.
novichok apropos спасибо!

'Oh, Mr. Thornton, I am not good enough!' (с) Спасибо: 0 
Профиль
Надина





Сообщение: 1031
ссылка на сообщение  Отправлено: 21.06.09 16:19. Заголовок: Джей Ти Большое спас..


Джей Ти Большое спасибо!
Наконец-то я дождалась перевода этой книги!

Спасибо: 0 
Профиль
Галина
Информированный оптимист




Сообщение: 58
ссылка на сообщение  Отправлено: 21.06.09 19:24. Заголовок: Джей Ти Спасибо огро..


Джей Ти Спасибо огромное! Я так ждала когда свершится это чудо!

Спасибо: 0 
Профиль
Mirani





Сообщение: 578
ссылка на сообщение  Отправлено: 23.06.09 11:18. Заголовок: Джей Ти, Helmi Saari..


Джей Ти, Helmi Saari
Спасибо за такой огромный труд и за то, что теперь и англокалеки могут познакомиться с этим замечательным произведением!

Спасибо: 0 
Профиль
Marusia





Сообщение: 2097
ссылка на сообщение  Отправлено: 23.06.09 12:46. Заголовок: Джей Ти http://jpe...


Джей Ти Благодаря Вам и Helmi Saari мы имеем удовольствие от продолжения знакомства с творчеством Гаскелл
У этого романа совсем другая атмосфера, чем в СиЮ, но тем не менее, в описании нравов Холлингфорда, в разговоре мистера Гибсона с графиней, в желании леди Камнор видеть Нэнни непременно здоровой к будущей неделе - во всем этом очень чувствуется именно Гаскелл


«Sometimes I’m up... sometimes I’m down...»
Спасибо: 0 
Профиль
Катена





Сообщение: 51
ссылка на сообщение  Отправлено: 23.06.09 19:59. Заголовок: Джей Ти и Helmi Saar..


Джей Ти и Helmi Saari
Разрешите и мне присодинится к всеобщей благодарности
я прям-таки обожаю Гаскелл, хотя и читала всего пару тройку ее произведений. И новый перевод, как бальзам на душу. Еще раз огромное спасибо!

Жизнь хитрая штука - как только ты собераешь все карты на руках, она решает сыграть с тобой в шахматы. Спасибо: 0 
Профиль
Бэла





Сообщение: 2297
Настроение: Здравствуй, лето!!! Надолго к нам?
Фото:
ссылка на сообщение  Отправлено: 24.06.09 06:32. Заголовок: Джей Ти елки палки!!..


Джей Ти елки палки!!! Как это я прозевала-то? Валяюсь в полном шоке и восторге, и ни один язык в мире не способен передать бурю эмоций, главная из которых - величайшая благодарность!!! Улетела читать, не ждите!

Спасибо: 0 
Профиль
Axel
читатель




Сообщение: 779
ссылка на сообщение  Отправлено: 24.06.09 18:00. Заголовок: Джей Ти http://jpe...


Джей Ти
Ура!!! Есть новый перевод! Действительно, чуть не прозевала эту тему.

Спасибо: 0 
Профиль
Джей Ти
леди из Милтона




Сообщение: 778
Настроение: Ах, лето красное... Кабы не комары, да мухи...
Фото:
ссылка на сообщение  Отправлено: 05.07.09 16:06. Заголовок: Принесла вторую глав..


Принесла вторую главу. Комментарии взяты из романа "Жены и дочери" издательства "Wordsworth Classics".

Глава II.
Новичок среди «высшего света».


В десять часов в знаменательный четверг экипаж из Тауэрса начал свою работу. Молли была одета задолго до того, как он сделал свой первый рейс, хотя было решено, что она и барышни Браунинг должны уехать лишь с последним, четвертым. Ее лицо намылили, оттерли, и оно сияло чистотой. Оборки, платье и ленты – все было белоснежным. Она надела черный элегантный плащ, принадлежавший ее матери, он был отделан богатым кружевом и выглядел на ребенке причудливо и старомодно. Впервые в жизни Молли надела лайковые перчатки, прежде она носила только хлопчатобумажные. Перчатки были слишком велики для маленьких пухлых пальчиков, но раз Бетти сказала, что они должны прослужить несколько лет, все было хорошо. Девочка сильно дрожала и ослабела от долгого ожидания. Бетти могла бы повторить свою любимую поговорку – «кто над чайником стоит, у того он не кипит». Молли, не переставая, всматривалась, не появился ли экипаж из-за поворота, и спустя два часа он, наконец, прибыл за ней. Ей пришлось сидеть на самом краю, чтобы не помять новые платья барышень Браунинг, и к тому же не слишком наклоняться вперед из боязни стеснить тучную миссис Гудинаф 1и ее племянницу, занимавших переднее сиденье экипажа. Молли было трудно и неловко сидеть в таком положении, и она чувствовала себя так, словно ее посадили в самом центре экипажа на обозрение всему Холлингфорду. Обыденный распорядок жизни маленького городка был нарушен праздником. Служанки высунулись из верхних окон, жены лавочников стояли на пороге, обитатели коттеджей высыпали на улицу с детьми на руках, а детишки, слишком маленькие, чтобы знать, как вежливо вести себя при виде графского экипажа, весело кричали «ура», пока он проезжал мимо. Привратница придержала распахнутые ворота и низко присела в реверансе перед ливрейными слугами. И вот они уже в Парке; вот показался Тауэрс, и все леди в экипаже вдруг замолчали, лишь слабое восклицание приезжей племянницы миссис Гудинаф нарушило тишину, когда они подъехали к двойному полукруглому пролету лестницы, ведущей к дверям особняка.
- Я полагаю, это называют «подъездом», не так ли? – спросила она. Но единственное, что услышала в ответ, было всеобщее «тс-с». Молли подумала, что это было просто ужасно, и уже почти пожелала снова оказаться дома. Но позднее она позабыла обо всем, когда вся компания отправилась на прогулку по прекрасному парку, ничего подобного Молли просто не могла себе представить. Зеленые бархатные лужайки, купающиеся в солнечном свете, переходили в густой лес. Если межи и низкие изгороди и разделяли мягкое, освещенное солнцем пространство травы, а за деревьями скрывался темный сумрак, то Молли не видела этого, а незаметный переход изящно подстриженных кустов в дикие заросли имел для нее необъяснимую прелесть. Рядом с домом возвышались изгороди, их покрывали вьющаяся роза, буйно цветущая жимолость и другие ползучие растения. Повсюду были клумбы: алые, малиновые, голубые, оранжевые россыпи цветов. Молли крепко держалась за руку мисс Браунинг, прогуливаясь в компании других леди, их возглавляла дочь владельцев Тауэрса, которую, казалось, забавляли многоречивые возгласы восхищения, что раздавались при приближении к каждому новому месту. Молли молчала, как подобало ее возрасту и положению, но то и дело глубоко вздыхала, успокаивая свое переполненное впечатлениями сердечко. Спустя несколько минут они подошли к длинному, сверкающему ряду оранжерей и парников, где садовник уже был готов принять гостей. Тепличные растения интересовали Молли в половину меньше, чем цветы на открытом воздухе. Но у леди Агнес был более научный вкус, она распространялась то об этом редком цветке, то о способе разведения того растения, пока Молли не почувствовала усталость, а позднее – сильную слабость. Какое-то время она боялась заговорить, но, наконец, испугавшись, что наделает больше шума, если начнет плакать или упадет прямо на этажерку с дорогими цветами, она схватила мисс Браунинг за руку и задыхаясь, произнесла:
- Можно, я выйду обратно в сад? Я не могу здесь дышать!
- О, да, конечно, дорогая. Думаю, тебе сложно это понять, милая. Но это прекрасно и очень поучительно, к тому же много латинских слов.
Она поспешно отвернулась, чтобы не пропустить ни единого слова из лекции леди Агнес об орхидеях, а Молли повернулась и вышла из душной оранжереи. На свежем воздухе она почувствовала себя лучше. Никем незамеченная и свободная девочка шла от одного красивого места к другому – вот она в открытом парке, вот – в закрытом цветнике, где тишину нарушали только пение птиц и шум капель фонтана в центре, а верхушки деревьев образовывали купол в голубом июньском небе. Она бродила, не осознавая, где находится, как бабочка, что перелетает с цветка на цветок, пока, наконец, не устала, и ей не захотелось вернуться в дом. Но она не знала, как это сделать, и, лишившись защиты мисс Браунинг, боялась столкнуться с незнакомыми людьми. Солнце напекло ей голову, и она начала болеть. Молли увидела огромный, широко раскинувшийся кедр на пригорке лужайки, к которой направлялась, темный покой под его ветвями манил ее к себе. В тени дерева стояла грубая скамейка, уставшая Молли уселась на нее и тут же уснула.

Спустя какое-то время она очнулась от дремоты и вскочила на ноги. Возле нее стояли две леди и говорили о ней. Они были совершенно ей незнакомы, и из-за смутного убеждения, что она сделала что-то не так, а так же потому, что была изнурена голодом, усталостью и утренним волнением, Молли начала плакать.
- Бедная девочка! Она потерялась. Я уверена, что она приехала с кем-то из Холлингфорда, - сказала старшая леди, коей на вид было около сорока, хотя на самом деле ей было не больше тридцати. У нее были простые черты и довольно строгое выражение лица. Ее платье было настолько дорогим, насколько может быть утреннее платье. Ее голос был глухим и невыразительным, в низших слоях общества его назвали бы грубым, но так не стоит говорить о леди Куксхавен, старшей дочери графа и графини. Вторая леди выглядела намного моложе, но в действительности она была старше на несколько лет. С первого взгляда Молли решила, что это – самая красивая женщина из всех, что она видела. Когда она отвечала леди Куксхавен, ее голос был мягким и печальным:
- Бедняжка! Она измучена жарой, без сомнения – и к тому же на ней такая тяжелая соломенная шляпка! Позволь мне развязать ее, милая.
Молли обрела дар речи и произнесла: «Я – Молли Гибсон, с вашего позволения. Я приехала с мисс Браунинг», - из страха, что ее примут за незваную посетительницу.
- Мисс Браунинг? – переспросила леди Куксхавен у своей компаньонки.
- Я думаю, это те две высокие молодые девушки, о которых говорила леди Агнес.
- О, возможно. Я поняла, она многих опекает, - затем, снова взглянув на Молли, она спросила: - Ты что-нибудь ела, дитя, как приехала сюда? Ты выглядишь очень бледной, или это из-за жары?
- Я ничего не ела, - довольно жалобно ответила Молли, поскольку и правда, перед тем, как заснуть, была очень голодна.
Обе леди разговаривали друг с другом очень тихо. Затем старшая сказала властным голосом, как всегда разговаривала с другими:
- Посиди здесь, моя дорогая. Мы пойдем в дом, и Клэр принесет тебе что-нибудь поесть, прежде чем ты пойдешь обратно. По крайней мере, это около четверти мили.
Когда они ушли, Молли села прямо, ожидая обещанную посланницу. Она не знала, кто такая Клэр, и не слишком хотела есть, но чувствовала, что не может идти без посторонней помощи. Наконец, она увидела, что красивая леди возвращается, а за ней лакей несет маленький поднос.
----------------------
1Букв. Goodenough – довольно хорошо.

'Oh, Mr. Thornton, I am not good enough!' (с) Спасибо: 0 
Профиль
Джей Ти
леди из Милтона




Сообщение: 779
Настроение: Ах, лето красное... Кабы не комары, да мухи...
Фото:
ссылка на сообщение  Отправлено: 05.07.09 16:07. Заголовок: - Посмотри, как добр..


- Посмотри, как добра леди Куксхавен, - сказала та, которую звали Клэр. – Она приготовила этот ланч для себя. А теперь ты должна постараться его съесть, тебе станет лучше, дорогая… Вам не нужно оставаться, Эдвардс. Я сама принесу поднос.
На подносе лежали хлеб, холодный цыпленок, желе, бокал вина, бутылка шипучей воды и гроздь винограда. Молли протянула руку за водой, но была слишком слаба, чтобы удержать ее. Клэр поднесла бутылку к ее рту, и Молли, сделав большой глоток, освежилась. Она попыталась есть, но не смогла. Ее голова очень болела. Клэр была в замешательстве.
- Съешь немного винограда, он пойдет тебе на пользу. Ты должна постараться что-нибудь съесть, или я не знаю, как отправить тебя домой.
- У меня сильно болит голова, - сказала Молли, с трудом поднимая тяжелые веки.
- Боже, как утомительно! – произнесла Клер тем же приятным, нежным голосом, она вовсе не была рассержена, а лишь высказала очевидное. Молли почувствовала себя очень виноватой и несчастной. Клэр продолжила с оттенком резкости в голосе: - Пойми, я не знаю, что с тобой делать, если ты не съешь достаточно, чтобы набраться сил и пойти домой. А я эти три часа бродила по парку, устала, пропустила свой ланч и прочее, - затем, словно ее осенила какая-то мысль, она добавила: - Ты полежишь на этой скамье несколько минут и постараешься съесть виноград, а я подожду тебя и тем временем съем что-нибудь. Ты точно не хочешь цыпленка?
Молли сделала так, как ей сказали, откинувшись назад, она вяло щипала виноград и наблюдала, с каким здоровым аппетитом леди поглотила курицу, желе и выпила бокал вина. Она была так мила и так элегантна в своем глубоком трауре, что даже то, как торопливо она ела, словно боялась, что кто-нибудь придет и захватит ее врасплох, не мешало маленькой зрительнице восхищаться ею.
- Ну вот, дорогая, ты готова идти? – спросила она, съев все, что было на подносе. – Поднимайся, ты почти съела виноград, вот умница. Теперь, если ты пойдешь со мной к боковому входу, я проведу тебя в свою комнату, и ты приляжешь на час или два. А если вздремнешь, твоя головная боль пройдет.
Так они и отправились – Клэр несла пустой поднос к стыду Молли, но девочка с большим трудом переставляла ноги и боялась, что ее попросят сделать что-нибудь еще. «Боковой вход» представлял собой ряд ступенек, ведущих из закрытого цветника в отдельный, застланный коврами холл или вестибюль, куда выходило много дверей, за которыми хранили легкий садовый инструмент, а также луки и стрелы молодых леди из особняка. Леди Куксхавен, должно быть, заметила, что они идут, поскольку встретила их в этом холле, как только они вошли.
- Как она сейчас? – спросила леди и, взглянув на тарелки и бокалы, добавила: - Право же, я думаю, ей не может быть слишком дурно. Вы прежняя добрая Клэр, но вы должны были позволить кому-нибудь из слуг отнести этот поднос. В такую погоду, как сегодня, это слишком хлопотно.
Молли не могла не пожелать, чтобы ее милая компаньонка призналась леди Куксхавен в том, что это она сама помогла съесть обильный ланч. Но такая мысль, казалось, даже не могла прийти той в голову. Она лишь сказала: - Бедняжка! Она еще чувствует себя не совсем здоровой. Она говорит, у нее болит голова. Я собираюсь уложить ее на свою кровать, может, она сможет немного поспать.
Молли заметила, как леди Куксхавен, улыбаясь, что-то сказала «Клэр» мимоходом. И девочка мучилась, вообразив, что прозвучавшие слова были поразительно похожи на «объелась, я полагаю». Однако она чувствовала себя слишком плохо, чтобы долго волноваться об этом. Небольшая белая кровать в прохладной и красивой комнате так и манила преклонить больную голову. Муслиновые занавески мягко колыхались от наполненного ароматом ветерка, что проникал в комнату через распахнутое окно. Клэр укрыла Молли легкой шалью и задернула занавески. Когда она выходила, Молли приподнялась и сказала:
- Пожалуйста, мэм, не позволяйте им уехать без меня. Пожалуйста, попросите кого-нибудь разбудить меня, если я усну. Я должна вернуться домой с мисс Браунинг.
- Не беспокойся об этом, дорогая. Я обо всем позабочусь, - ответила Клэр, оборачиваясь у двери и посылая воздушный поцелуй немного встревоженной Молли. Затем она ушла и больше о ней не вспомнила. Экипажи прибыли в половину четвертого, подгоняемые леди Камнор, которая вдруг устала от приема гостей и которой стали досаждать многократные неразборчивые восхищения.
- Почему не отправить сразу два экипажа, мама, и избавиться от них всех сразу? – спросила леди Куксхавен. – Эта поездка частями – самое утомительное, что можно представить.
Поэтому, в конце концов, возникла большая спешка и беспорядочное выпроваживание всех и сразу. Старшая мисс Браунинг уехала в коляске, или «фойтоне», как называла его леди Камнор, это слово рифмовалось с именем ее дочери, леди Хойот, или Хэрриэт, как было записано в Книге пэров. А мисс Фиби вместе с другими гостями отбыла в огромном, просторном семейном экипаже, подобие которого мы сейчас называем «омнибусом». Каждая думала, что Молли Гибсон уехала с другой, а правда была в том, что она спала на кровати миссис Киркпатрик – миссис Киркпатрик, девичья фамилия которой была Клэр.

В комнату зашли прибраться горничные. Их разговор разбудил Молли, она села на кровати, попыталась откинуть назад волосы с горячего лба и вспомнить, где находится. Она спустилась на пол у спинки кровати к изумлению женщин и спросила: - Пожалуйста, когда мы уедем?
- Господи, спаси и помилуй! Кто бы мог подумать, что на кровати кто-то есть. Ты одна из Холлингфордских леди, моя милая? Все они уехали более часа назад!
- Боже мой, что я буду делать? Та леди, которую звали Клэр, обещала разбудить меня вовремя. Папа будет очень беспокоиться, где я, и я не знаю, что скажет Бетти.
Девочка начала плакать, горничные смотрели друг на друга в замешательстве и с сочувствием. И тут услышали в коридоре приближающиеся шаги миссис Киркпатрик. Она напевала какой-то итальянский мотив низким мелодичным голосом, направляясь в свою комнату, чтобы переодеться к обеду. Одна служанка сказала другой, многозначительно посмотрев: - Лучше оставить ее здесь, - и они пошли работать в другие комнаты.
Миссис Киркпатрик открыла дверь и замерла в замешательстве, увидев Молли.
- Боже, я совсем про тебя забыла! – произнесла она, наконец. – Нет, не плачь. У тебя будет ужасный вид. Конечно, я должна ответить за то, что ты проспала, и если мне не удастся отправить тебя сегодня в Холлингфорд, ты будешь спать со мной, и мы сделаем все, что в наших силах, чтобы завтра утром ты уехала домой.
- Но папа! – рыдала Молли. – Он всегда хочет, чтобы я приготовила для него чай. И у меня нет одежды для сна.
- Ну, перестань оплакивать то, чему сейчас нельзя помочь. Я одолжу тебе ночную одежду, а твоему папе придется обойтись без твоего чая сегодня вечером. В следующий раз не засыпай в чужом доме. Ты не всегда можешь оказаться среди таких гостеприимных людей, как те, что живут здесь. Ну вот, если ты не плачешь, приведи себя в порядок, я спрошу, можно ли тебе спуститься к десерту с мастером Смайтом и маленькими леди. Ты пойдешь в детскую и выпьешь с ними чаю. Затем ты должна вернуться сюда, причесаться и привести себя в порядок. Я думаю, это просто замечательно, что ты находишься в таком роскошном доме. Многие маленькие девочки ничего лучшего не желали бы.
Произнося эту речь, она переодевалась к обеду – сняла свое черное утреннее платье, надела домашний халат, распустила по плечам длинные, мягкие золотисто-каштановые волосы и оглядела комнату в поисках предметов одежды; льющийся непринужденный поток слов не умолкал ни на минуту.
- У меня есть маленькая девочка, дорогая. Она все бы отдала, лишь бы остаться со мной в доме лорда Камнора. Но вместо этого ей приходится проводить каникулы в школе. И все же ты выглядишь такой несчастной при мысли, что проведешь здесь ночь. Я, действительно, была занята с этими утомительными… этими добропорядочными леди, я имею в виду, из Холлингфорда… нельзя сразу думать обо всем.
Молли была всего лишь ребенком, она прекратила плакать, как только упомянули маленькую девочку миссис Киркпатрик, и теперь осмелилась спросить:
- Вы замужем, мэм? Я думала, вас зовут мисс Клэр.
Миссис Киркпатрик, находясь в хорошем настроении, ответила:
-Я не выгляжу замужней женщиной, правда? Все удивляются. И, тем не менее, я уже семь месяцев, как вдова. А у меня ни одного седого волоса, хотя у леди Куксхавен, которая моложе меня, их много.
- Почему вас зовут «Клэр»? – продолжила Молли, находя ее такой приветливой и общительной.
- Потому что я жила с ними, когда была мисс Клэр. Красивое имя, правда? Я вышла замуж за мистера Киркпатрика. Он был всего лишь викарием, бедняга. Но он был из очень хорошей семьи, и если бы трое из его родственников умерли бездетными, я стала бы женой баронета. Но провидение распорядилось иначе, и мы должны всегда покоряться тому, что нам определено. Двое из его кузенов женились, у них были огромные семьи, а бедный дорогой Киркпатрик умер, оставив меня вдовой.
- Но у вас есть маленькая девочка? – спросила Молли.
- Да, моя милая Синтия. Как бы мне хотелось увидеться с ней, она мое единственное утешение. Если у меня будет время, я покажу тебе ее портрет, когда мы пойдем спать. Но сейчас я должна идти. Не стоит заставлять леди Камнор ждать ни минуты, она попросила меня спуститься рано, чтобы помочь с гостями. Сейчас я позвоню в этот колокольчик, и когда придет горничная, попроси ее проводить тебя в детскую и объяснить няне леди Куксхавен, кто ты такая. Затем ты выпьешь чаю с маленькими леди и спустишься с ними к десерту. Вот! Мне жаль, что ты проспала и осталась здесь. Но поцелуй меня и не плачь – ты, и, правда, очень милый ребенок, хотя у тебя нет характера Синтии. О, Нэнни, будь так добра, отведи эту молодую леди… как твое имя, моя милая? Гибсон?.. мисс Гибсон к миссис Дайсон, в детскую, и попроси позволить ей выпить чаю с молодыми леди и отправить ее вместе с ними на десерт. Я все объясню миледи.
Лицо Нэнни просияло, как только она услышала имя Гибсон и, удостоверившись у Молли, что та – дочь доктора, она выказала большую готовность выполнить просьбу миссис Киркпатрик, чем обычно.


'Oh, Mr. Thornton, I am not good enough!' (с) Спасибо: 0 
Профиль
Джей Ти
леди из Милтона




Сообщение: 780
Настроение: Ах, лето красное... Кабы не комары, да мухи...
Фото:
ссылка на сообщение  Отправлено: 05.07.09 16:09. Заголовок: Молли была услужливо..


Молли была услужливой девочкой и любила детей. Поэтому, оказавшись в детской, она прекрасно с ними поладила, повинуясь желаниям верховной власти, и даже оказалась очень полезной миссис Дайсон, играя в кубики и занимая малыша, пока его братья и сестры наряжались в яркие наряды – кружева и муслин, бархат и широкие блестящие ленты.
- Теперь, мисс, - сказала миссис Дайсон, когда ее необычные подопечные были готовы, - что я могу сделать для вас? У вас нет с собой другого платья, ведь так?
Нет, конечно, нет, но даже если бы у нее и было другое платье, то было бы оно элегантнее сшито, чем ее платье из белого плотного канифаса? Поэтому она только вымыла лицо и руки и покорилась тому, что няня причесала и надушила ее волосы. Молли думала, что лучше бы ей провести всю ночь в парке и спать под прекрасным безмолвным кедром, чем подвергаться суровому испытанию «спуститься к десерту», который явно расценивался и детьми, и нянями, как главное событие дня. Наконец, лакей передал требование спуститься, и миссис Дайсон в шуршащем шелковом платье, выстроив свою процессию, поплыла к двери столовой.
В ярко освещенной комнате за роскошно накрытым столом сидела большая компания джентльменов и леди. Каждый знатный ребенок подбежал к своей матери, тете или какому-то знакомому. Но Молли не к кому было идти.
- Что это за высокая девочка в плотном белом платье? Полагаю, она не из детей этого дома.
Леди, которая произнесла эти слова, надела монокль, уставилась на Молли и через мгновение воскликнула:
- Думаю, она француженка. Я помню, леди Куксхавен искала такую, чтобы она воспитывалась с ее маленькими девочками, и у них с ранних лет было хорошее произношение. Бедняжка, она выглядит такой дикой и странной!
И говорившая дама, которая сидела рядом с лордом Камнором, сделала Молли знак подойти. Молли медленно подошла к ней, как к первой спасительнице, но когда леди начала говорить с ней по-французски, она сильно покраснела и произнесла очень тихо:
- Я не понимаю по-французски. Я всего лишь Молли Гибсон, мэм.
- Молли Гибсон! – повторила леди громко, словно объяснения было недостаточно.
Лорд Камнор услышал это восклицание.
- Ого! – сказал он. – Ты та маленькая девочка, что спала на моей кровати?
Он подражал низкому голосу сказочного медведя, что задает этот вопрос маленькой девочке из сказки. Но Молли никогда не читала «Трех медведей» 2 и вообразила, что он разозлился по-настоящему. Она задрожала и приблизилась к доброй леди, подозвавшей ее, как к спасительнице. Лорд Камнор очень любил доводить до крайности все, что он считал шуткой. Поэтому, все то время, пока леди находились в комнате, он направлял все свои остроты на Молли, намекая то на Спящую красавицу, то на Семерых спящих 3 и на других известных сонь, что пришли ему на ум. Он не представлял, какие страдания причиняют его шутки впечатлительной девочке, которая уже считала себя несчастной грешницей за то, что продолжала спать, когда должна была проснуться. Если бы Молли имела привычку соображать, что к чему, она бы смогла найти для себя извинение, вспомнив, что миссис Киркпатрик клятвенно обещала разбудить ее вовремя. Но все мысли девочки были о том, как она нежеланна в этом роскошном доме, как она, должно быть, кажется беспечной незваной гостьей, которой здесь нечего делать. Пару раз она размышляла, где может быть ее отец, скучает ли он по ней, но при мысли о семейном счастье дома у нее так сдавливало горло, и она понимала, что не должна уступать ей из опасения расплакаться. Подсознательно она понимала, что раз уж она осталась в Тауэрсе, то лучше доставлять меньше беспокойства, тогда можно дольше оставаться незаметной.
Она вышла вместе с дамами из комнаты, почти надеясь, что никто ее не увидит. Но это оказалось невозможным, и она незамедлительно стала предметом разговора между ужасной леди Камнор и ее доброй соседкой за обедом.
- Вы знаете, когда я впервые ее увидела, я подумала, что эта молодая леди – француженка. У нее черные волосы и ресницы, серые глаза и цвет лица такой, какой можно встретить в некоторых частях Франции. И я знала, что леди Куксхавен пытается найти хорошо образованную девушку, которая могла бы стать славной компаньонкой ее детям.
- Нет! – ответила леди Камнор, которая на взгляд Молли выглядела очень суровой. – Она дочь нашего врача в Холлингфорде. Она приехала вместе со школьными попечителями сегодня утром, жара сморила ее, и она уснула в комнате Клэр и как-то умудрилась проспать и не проснулась, пока экипажи не уехали. Мы отошлем ее домой завтра утром, но сегодня вечером она должна остаться здесь, и Клэр настолько добра, что позволила ей спать в своей постели.
В этих словах слышалось скрытое осуждение, и Молли почувствовала себя как на иголках. В эту минуту вошла леди Куксхавен. Ее низкий голос и манера говорить были такими же резкими и властными, как у матери, но Молли подспудно чувствовала ее доброту.
- Как ты теперь себя чувствуешь, моя дорогая? Ты выглядишь лучше, чем тогда, под кедром. Значит, тебе придется остаться здесь на ночь? Клэр, вам не кажется, что мы могли бы найти несколько книг с гравюрами, которые заинтересуют Молли Гибсон.
Миссис Киркпатрик, плавно двигаясь, подошла к тому месту, где стояла Молли, и начала осыпать ее ласками, произнося приятные слова, пока леди Куксхавен, перебирая тяжелые тома, искала тот, который мог бы заинтересовать девочку.
- Бедняжка! Я видела, какой робкой ты выглядела, входя в гостиную. Мне хотелось, чтобы ты подошла ко мне, но я не могла подать тебе знак, потому что лорд Куксхавен говорил со мной в тот момент, рассказывая о своих путешествиях. А, вот прекрасная книга – Портреты Лоджа. Сейчас я сяду с тобой рядом и расскажу тебе о них. Не беспокойтесь больше, дорогая леди Куксхавен. Я позабочусь о ней. Прошу, оставьте меня с ней.
Молли еще больше разволновалась, когда последние слова достигли ее слуха. Если бы только они оставили ее в покое и не утруждали себя быть добрыми с ней, «не беспокоились» бы о ней! Слова миссис Киркпатрик, казалось, охладили ту признательность, которую Молли испытывала к леди Куксхавен за поиски книги, что могла бы развлечь ее. Несомненно, она причинила им беспокойство, и ей не следовало быть здесь.
Вскоре миссис Киркпатрик позвали аккомпанировать пению леди Агнес. И тогда у Молли появились несколько минут, которые она смогла провести в свое удовольствие. Незаметно она оглядела комнату и убедилась, что ни одно из помещений в Доме короля 4 не могло быть таким роскошным и величественным. Огромные зеркала, бархатные занавеси, картины в позолоченных рамах, множество ослепительных огней украшали обширную залу, где было полно леди и джентльменов, одетых в пышные наряды. Вдруг Молли вспомнила о детях, с которыми она спускалась в гостиную, и к классу которых она, оказывается, принадлежала… где они? Отправились спать час назад по молчаливому знаку своей матери. Молли размышляла, может ли она тоже уйти… если сможет найти дорогу в свое прибежище ― спальню миссис Киркпатрик. Но она сидела далеко от двери, вдали от миссис Киркпатрик, которой она принадлежала больше, чем кому бы то ни было еще. Слишком далеко от леди Куксхавен и ужасной леди Камнор, и ее любящего пошутить и добродушного лорда. Поэтому Молли сидела и листала рисунки, которых еще не видела. На сердце у нее становилось все тяжелее и тяжелее от одиночества среди всей этой роскоши. Через некоторое время в комнату вошел лакей и, немного оглядевшись, подошел к миссис Киркпатрик, которая сидела за пианино в центре музыкальной группы, готовая аккомпанировать любому, желавшему спеть, и мило улыбалась, охотно отзываясь на все просьбы. Она прошла к Молли, в ее уголок, и сказала ей:
- Ты знаешь, дорогая, твой папа приехал за тобой и привел с собой пони, чтобы ты поехала домой. Значит, я буду лишена моей маленькой соседки по кровати, так как думаю, что ты должна ехать.
Ехать! Раздумывала ли Молли, вставая, дрожа, светясь, готовая вот-вот расплакаться? Следующие слова миссис Киркпатрик вернули ее на землю.
- Знаешь, моя дорогая, ты должна подойти и пожелать леди Камнор доброй ночи и поблагодарить ее светлость за доброту к тебе. Вот она, возле этой статуи, разговаривает с мистером Кортни.
Да! Она стояла там – в сорока футах – и в сотнях милях! Нужно пересечь это пустое пространство, а затем произнести речь!
- Я должна пойти? – спросила Молли самым жалостливым и умоляющим голосом.
- Да, поспеши. В этом нет ничего страшного, правда? – ответила миссис Киркпатрик, немного резче, чем прежде, понимая, что ее ждут за пианино, и, беспокоясь о том, как бы побыстрее сбыть девочку с рук.
Молли постояла минуту, затем, посмотрев на нее, сказал тихо:
- Вы не будете так добры пойти со мной?
- Да, конечно, - ответила миссис Киркпатрик, понимая, что, согласившись, она быстрее покончит с этим делом. Поэтому она взяла Молли за руку и, проходя мимо группы гостей у пианино, улыбнулась и произнесла со своей милой учтивостью:
- Наша маленькая подруга робкая и скромная, и желает, чтобы я проводила ее к леди Камнор пожелать доброй ночи. Ее отец приехал за ней, и она уезжает.
Молли не знала, как это произошло, но, услышав эти слова, она выдернула свою руку из руки миссис Киркпатрик, и, шагая на шаг или два впереди, подошла к леди Камнор, величественной в пурпурном бархате, и, присев в реверансе, наподобие школьницы, сказала:
- Миледи, приехал мой папа, и я уезжаю. И, миледи, я желаю вам доброй ночи и благодарю вас за вашу доброту. Доброту вашей светлости, я имею в виду, - сказала она, поправив себя, вспомнив подробные наставления мисс Браунинг о принятом у графов, графинь и их благородного потомства этикете, которые те давали ей утром по дороге в Тауэрс.
Не помня, как, она вышла из залы и позднее вспомнила, что не пожелала доброй ночи ни леди Куксхавен, ни миссис Киркпатрик, ни «всем остальным», как непочтительно она именовала их в своих мыслях.
Мистер Гибсон ждал в комнате экономки, когда туда вбежала Молли, приведя в замешательство почтенную миссис Браун. Молли бросилась отцу на шею.
- О, папа, папа, папа! Я так рада, что ты приехал, - а затем расплакалась, лаская его лицо почти в истерике, словно для того, чтобы увериться, что он здесь.
- Ну, какая ты глупышка, Молли! Ты подумала, что я оставлю мою маленькую девочку жить в Тауэрсе всю оставшуюся жизнь? Ты поднимаешь столько шума по поводу моего приезда, словно думала, что я мог так поступить. Поторопись же, надень свою шляпку. Миссис Браун, можно попросить у вас шаль, плед или какое-нибудь одеяло, чтобы обернуть вокруг нее юбкой?
Он не упомянул, что приехал домой после длительной поездки не более получаса назад, поездки, из которой он вернулся уставшим и голодным. Но, узнав, что Молли еще не вернулась из Тауэрса, он заехал на своей уставшей лошади к барышням Браунинг и нашел их занятых самобичеванием и в безудержном волнении. Он не стал ждать их слезных извинений, он поскакал домой, сменил лошадь, оседлал для Молли пони, и хотя Берри прокричал доктору вдогонку о юбке для верховой езды, когда он не отъехал и десяти ярдов от конюшни, мистер Гибсон отказался возвращаться и уехал, как выразился конюх Дик, «ужасно ворча на себя».
Миссис Браун успела выпить вина и съесть кусочек кекса до того, как Молли вернулась из своего долгого путешествия в комнату миссис Киркпатрик, «почти рядом, в четверти мили отсюда», как просветила экономка нетерпеливого отца, пока он ждал, когда спустится его дитя, одетое в свой утренний наряд, с которого сошел лоск новизны. Мистер Гибсон был любимцем у всех придворных Тауэрса, как и все семейные доктора, что обычно приносят надежду облегчения в часы тревог и страданий. И миссис Браун, страдающей подагрой, в особенности доставляло большое удовольствие опекать его всякий раз, когда он позволял. Она даже вышла на конюшню, чтобы укутать Молли шалью, когда та садилась на лохматого пони, и отважилась на смелое предположение:
- Осмелюсь сказать, она будет счастливее дома, мистер Гибсон.
Выехав в парк, Молли подхлестнула пони и заставила его бежать во всю прыть, мистер Гибсон прокричал ей в след:
- Молли, мы попадем в кроличьи норы. Ехать так быстро небезопасно. Остановись!
Когда она умерила прыть, он поехал рядом с ней.
- Мы едем в тени деревьев, и здесь опасно ехать быстро.
- О, папа, я никогда в жизни так не радовалась. Я чувствую себя, как зажженная свеча, когда ее погасили.
- Неужели? Откуда тебе известно, как себя чувствуют свечи?
- Я не знаю, но я почувствовала, - и, помолчав, добавила. – Я так рада быть здесь. Так приятно ехать здесь на открытом, свежем воздухе, когда копыта выжимают такой приятный аромат из росистой травы. Папа, ты здесь? Я не вижу тебя.
Мистер Гибсон подъехал ближе к ней. Он не знал, не побоится ли она ехать в темноте, поэтому накрыл ее ладошки своей рукой.
- О, я так рада чувствовать тебя, - она крепко пожала его руку. – Папа, мне хотелось бы получить цепь, как у Понто, такую же длинную, как твоя самая длинная поездка, чтобы я могла привязать нас обоих к ее концам, и когда ты мне нужен, я могла бы потянуть за нее, а если ты не хочешь приезжать, ты можешь потянуть назад. Но я должна знать, что тебе известно, что ты мне нужен. Так мы бы никогда не теряли друг друга.
- Я совсем запутался в твоих планах. Ты излагаешь детали немного запутанно. Но если я понял правильно, мне придется ходить по деревне, как ходят ослики на выгоне, с путами, привязанными к задней ноге.
- Мне все равно, что ты называешь меня путами, лишь бы мы были связаны вместе.
- Но мне не все равно, что ты называешь меня осликом, - ответил он.
- Я не называла. По крайней мере, я не это имела в виду. Но так приятно знать, что я могу быть такой грубой, какой мне хочется быть.
- И этому ты научилась у благородной компании, с которой провела день? Я полагал, что ты будешь вежливой и чопорной, что даже прочитал несколько глав из «Сэра Чарльза Грандисона»5 , чтобы привести себя в гармоничное состояние.
- Надеюсь, я никогда не стану лордом или леди.
- Чтобы успокоить тебя, я скажу вот что. Я уверен, ты никогда не будешь лордом, и, думаю, есть всего один шанс из тысячи, что ты когда-нибудь будешь леди.
- Я буду теряться в бесконечных коридорах всякий раз, когда мне придется идти за шляпкой, чтобы выйти гулять.
- Но, знаешь, у тебя была бы горничная.
- Знаешь, папа, я думаю, что горничные еще хуже, чем леди. Я бы не так сильно возражала против того, чтобы быть экономкой.
- Хм! С одной стороны буфеты с вареньем и десертом будут удобно располагаться под рукой, - задумчиво ответил ее отец. – Но миссис Браун говорит мне, что мысли об обеденном меню часто оставляют ее без сна. Вот это нужно принять во внимание. И все же в каждом занятии есть тяжелые заботы и обязанности.
- Что ж! Я полагаю так и есть, - серьезно сказала Молли. – Я знаю, Бетти говорит, я изнуряю ее жизнь, пачкая фартук в зелени, когда сижу на вишневом дереве.
- И мисс Браунинг сказала, что она довела себя до головной боли, думая о том, как они оставили тебя. Как это случилось, глупышка?
- О, я сама пошла посмотреть парк. Он такой прекрасный! И я потерялась, села отдохнуть под огромным деревом. И леди Куксхавен и эта миссис Киркпатрик пришли. И миссис Киркпатрик принесла мне ланч, затем уложила спать в свою кровать. И я подумала, она разбудит меня вовремя, а она не разбудила. И поэтому они уехали. И тогда они решили оставить меня до завтра, мне не хотелось говорить, как очень-очень сильно я хотела домой. Но я не переставала думать, что ты беспокоишься, где я.
- Это был довольно печальный день, да, глупышка?
- Только не утром. Я никогда не забуду утро в том саду. Но я никогда не была так несчастна за всю мою жизнь, как этим долгим вечером.
Мистер Гибсон посчитал своим долгом проехать до Тауэрса, принести извинения и поблагодарить семью, прежде чем она отправится в Лондон. Все семейство готовилось к переезду, и все были слишком заняты, чтобы выслушивать его признательные любезности, кроме миссис Киркпатрик, которая, хотя и должна была сопровождать леди Куксхавен и нанести визит своей бывшей воспитаннице, нашла достаточно времени, чтобы принять мистера Гибсона от имени семьи и заверить его в самой обворожительной манере, что она часто вспоминает, сколько врачебной заботы он проявил к ней в былые дни.
-----------------------
2Пэм Моррис в комментариях к роману ссылается на то, что в 19 в. сказкам приписывали сомнительный статус, поскольку многие видели в их несоответствии фактам и рациональности вред для детей. Она цитирует слова Диккенса, которые тот произнес в Манчестере в 1858 г. «…не позволяйте себе в похвальной погоне за фактами, что окружают нас, отрицать вымысел и воображение… Пусть у детей будут сказки…» и полагает, что Гаскелл, возможно, присутствовала при этом событии, во всяком случае, она была согласна с подобным мнением, и незнание Молли сказок указывает на тонкий подрыв Гаскелл рационализма мистера Гибсона.
3Семь отроков Эфесских, (Семь спящих отроков; Семь отроков, во Эфесе спящих) — христианские мученики, заживо замурованные в пещере и проспавшие там несколько веков.
4Имеются в виду королевские палаты в Лондонском Тауэрсе.
5«Сэр Чарльз Грандисон» - роман (1753) Самуэля Ричардсона (1689-1761), его герой – олицетворение утонченности и воспитанности.

Продолжение следует...

'Oh, Mr. Thornton, I am not good enough!' (с) Спасибо: 0 
Профиль
apropos
Главвред




Сообщение: 24351
ссылка на сообщение  Отправлено: 05.07.09 18:44. Заголовок: Джей Ти http://jpe...


Джей Ти
О, спасибо огромное - чудное продолжение!
Молли меня совершенно очаровала.

Спасибо: 0 
Профиль
Джей Ти
леди из Милтона




Сообщение: 781
Настроение: Ах, лето красное... Кабы не комары, да мухи...
Фото:
ссылка на сообщение  Отправлено: 05.07.09 19:24. Заголовок: Спасибо, apropos :s..


Спасибо, apropos
apropos пишет:

 цитата:
Молли меня совершенно очаровала.


Меня тоже Очень трогательные отношения отца с дочерью.
А Клэр - очень колоритная героиня.

'Oh, Mr. Thornton, I am not good enough!' (с) Спасибо: 0 
Профиль
Цапля
avis rara




Сообщение: 20999
ссылка на сообщение  Отправлено: 05.07.09 19:53. Заголовок: Джей Ти http://jpe...


Джей Ти
спасибо! Очень трогательно , и Молли действительно очень мила
очень достоверно переданы чувства девочки

Спасибо: 0 
Профиль
Хелга
девушка в шляпке




Сообщение: 14417
ссылка на сообщение  Отправлено: 05.07.09 19:57. Заголовок: Джей Ти http://jpe...


Джей Ти
Спасибо за продолжение! Сразу же захотелось пересмотреть фильм, так живо возникли картинки...
Молли у Гаскелл то совсем ребенок, то рассуждает по-взрослому, вероятно, с детьми так бывает? Интересная история борьбы рационализма с фантазиями на примере сказок.

Спасибо: 0 
Профиль
Ответов - 301 , стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 All [только новые]
Тему читают:
- участник сейчас на форуме
- участник вне форума
Все даты в формате GMT  3 час. Хитов сегодня: 155
Права: смайлы да, картинки да, шрифты нет, голосования нет
аватары да, автозамена ссылок вкл, премодерация откл, правка нет



Ramblers Top100